Иван Бауков - Юность моего друга

Под всякими предлогами он зазывал к себе более грамотных товарищей и вместе с ними решал задачи, отыскивал на карте страны света, знакомился с произведениями Панаса Мирного и Льва Толстого.

У него не было не только дня, но и часа, в течение которого он чего-нибудь нового для себя не узнал. Он учился по двенадцать-четырнадцать часов в сутки и не чувствовал усталости. Наоборот, его мозг работал, как у человека, вдруг получившего свободу.

Спустя всего месяц он уже чувствовал себя на занятиях не хуже других.

В письмах домой он ни словом не обмолвился о том, что поступил учиться: «А вдруг не сдам экзаменов?»

Он писал, как и прежде, что отпуска на заводе ему пока не дают и что в Тростное приедет он не раньше, как к зиме.

В то время когда Андрей думал о себе уже как о студенте, когда преподаватели считали его одним из лучших слушателей курсов, над ним разразилась беда.

Как-то в субботу в аудиторию вместо преподавателя по математике пришел вернувшийся из отпуска завуч — худой, с желчным лицом человек, привыкший диктовать свои знания, не обращая внимания на присутствующих.

Он заявил, что все прослушанное курсантами за два месяца они должны были знать до поступления на курсы.

— Будем наверстывать упущенное, — сказал завуч, подойдя к доске. — Начнем с алгебры.

Скороговоркой он объяснил, что алгебра отличается от арифметики только тем, что вместо цифр ставятся буквы, — и привел пример:

5 х 5 = 25

подставил вместо цифр буквы, и получилось:

а*Ь = ab

Также скороговоркой он объяснил примеры со сложением и делением. Доска запестрела цифрами и буквами.

Сколько Андрей ни силился понять суть замены цифр буквами, ничего у него не выходило. Буквы стояли перед глазами чем-то загадочным и необъяснимым. Всю жизнь — дома, в кузнице, на заводе — он имел дело только с цифрами. Цифры тесно переплетались со всей его жизнью. За цифрами стояли деньги, годы, лошади, коровы, за буквами ничего этого не было.

По понятиям Андрея выходило, что с цифрами задачи решать проще. «Пять помножить на пять — получается двадцать пять. Чего же проще! — думал он. — А эти «а», умноженные на «в», ничего не дают. Задача все равно остается нерешенной, потому что мы не знаем, что стоит за этими «а» и «в». Ему казались неубедительными объяснения завуча. Ему хотелось в первую очередь знать, что такое «а» и что такое «в».

Андрей уже убедился, что лучше спросить сразу о том, что не знаешь. Своими сомнениями насчет «а» и «в» он поделился с завучем. Завуч, показалось Андрею, окинул недоброжелательным взглядом его рабочую спецовку и вызвал Андрея к доске.

И манера завуча скороговоркой объяснять предмет, и пренебрежительный взгляд, которым он встретил Андрея, и повелительный тон — все это вызывало протест со стороны слушателей курсов. Завуч не учитывал того, что перед ним сидели не дети, только что окончившие семилетку, а взрослые люди, комсомольцы и коммунисты.

Вместо покорного взгляда у Андрея он встретил взгляд человека, готового бороться за уважение к себе. Это взбесило завуча. Поджав тонкие синие губы, он, сдерживая себя, повторил, что буквы ставятся вместо цифр для того, чтобы легче было решать задачу.

Андрей выслушал завуча и опять ничего не понял.

— Мне непонятно, что такое «а» и что такое «в», — сказал он, глядя в глаза завучу.

Завуч попытался объяснить спокойно, но за его видимым спокойствием чувствовалось раздражение человека оскорбленного, он не привык к тому, чтобы у него спрашивали требовательным тоном, он привык видеть в глазах учащихся просьбы, унижение.

— Буква «а» в данном случае заменяет цифру «пять», — ответил завуч и продолжал: — Для того чтобы не путаться с цифрами, мы цифры заменяем буквами. Так проще решать задачу.

Эти объяснения завуча нисколько не разрешили сомнений Андрея. К тому же пренебрежительный взгляд и тон преподавателя втайне возмущали Андрея. Выслушав завуча, он спокойно сказал:

— Пять помножить на пять все-таки проще, чем «а» на «в». Мне непонятно, что такое эти буквы…

Но терпение завуча лопнуло. Не дослушав Андрея, он бросил мел на стол так, что мел разлетелся, как брызги воды. Теряя самообладание, завуч поспешно вышел из аудитории, на ходу крикнув:

— Нам неучи не нужны!

Андрей стоял, но чувствовал, что паркет уходит из-под его ног. Такого исхода дела ни он, ни его товарищи не ожидали.

Андрея окружили товарищи и начали успокаивать. Ему предлагали пока зазубрить эти формулы, позже они, дескать, сами станут понятными. Но, видимо, мозг Андрея за эти шестьдесят дней напряженной учебы был переутомлен и отказывался воспринимать еще что-либо. Он никак не мог увидеть смысл в этих злосчастных буквах. Кроме того, Андрей вырос в деревне, где никто и никогда не начинает какую-нибудь работу, не видя мысленно ее полезности в будущем. Он привык с детства знать не только название вещей, но и их назначение. И когда ему говорили товарищи: «Зазубри, а потом поймешь», — он с этим не мог смириться. Чтобы идти дальше, он привык видеть конечную цель. Этой конечной цели букв никто ему не объяснил.