Иван Бауков - Юность моего друга

Прекрасно поле в июне!

В августе, когда крестьяне придут убирать хлеб, поле уже не будет таким празднично-торжественным. В пшенице появятся, широкие кусты пыльной полыни, на межах поднимутся черные свечи лошадиной щавели или чернобыла, тут и там закачаются коричневые метелки севики, полетит белый пух осота, будет путаться под ногами повилика.

В июне все это замаскировано под цвет хлеба. В июне от каждой былинки веет непередаваемым ароматом раннего лета. Этот аромат не так резок, как запах цветов в мае; аромат июня, оставляя вас на земле, пробуждает в вас новые силы, заставляет думать о том, что красота жизни на земле долговечна…

Увлекшись разговором о жизни в деревне, Андрей незаметно для себя очутился вдвоем с синеблузницей Леной на опушке леса. Лена была ровесницей Андрея, она окончила семилетку. Разговаривать с ней ему было легко: Лена, как и большинство грамотных людей, не подавляла его своими знаниями, а чаще давала возможность ему свободно высказаться, что сразу сделало их отношения непринужденными. Она была во всем с ним предупредительна и смотрела на него как на равного. Ему это нравилось.

Он уже намеревался поцеловать ее, как она неожиданно остановилась, взяла его обе руки в свои и, взглянув на него как на какое-то открытие, сказала:

— Вам надо учиться!

«Учиться…»

Это слово, как пощечина, обожгло лицо Андрея. Само слово «учиться» в сознании Андрея было связано со школой, с детством. Это слово говорят маленьким детям, а ему уже шестнадцатый год. Он уже работает в кузнице, ему уже мать присмотрела невесту, а Лена говорит: «учиться».

Тогда Андрей был оскорблен до глубины души словами синеблузницы.

Сейчас ему двадцать второй год, и он не оскорбился предложением Подопригоры. Сейчас, с кем бы он ни заговорил, все или учились, или собирались идти учиться. Даже едва умеющий читать Грыць Крапива и тот учился на стрелочника.

— Я подумаю, — ответил Андрей на предложение Подопригоры.

Прежде Андрею казалось, что инженеры, техники — это какие-то особенные люди. Он знал, что для того, чтобы стать инженером, надо сначала получить среднее образование, а потом высшее. И все равно ему казалось, что одной учебы тут недостаточно, что инженерами могут быть только избранные люди, что для этого нужно родиться и жить не в простой семье, а в семье людей интеллигентных. И учиться, ему казалось, можно и нужно только с детства. Он даже и не подозревал, что при желании можно начать учиться и в тридцать и в сорок лет и добиться своего. А желание у него было. Желание учиться у него было настолько сильное, что после первого же серьезного разговора на эту тему он ни о чем другом не мог больше думать, перспектива стать за три года техником показалась не только заманчивой, но и осуществимой. Он не знал, как и с чего начнется учеба, но уже был уверен в том, что преодолеет все препятствия.

Ночью, лежа под вишней, он смотрел в черное бархатное с зеленоватым отливом украинское небо и видел там, где-то среди самых далеких звезд, главную контору, которая была во много раз светлее и просторнее, чем на заводе. Он уже видел себя техником в этой конторе… Он видел себя в сатиновой синей итээровской спецовке рядом с инженерами главной конторы, вместе с начальниками цехов и отделов.

…Вот он идет по цеху в кругу мастеров и слышит за своей спиной разговоры молодых рабочих: «Сын деревенского кузнеца… Когда-то работал простым слесарем на нашем заводе…»

…Односельчане здороваются с ним с подчеркнутым уважением. Отец, как всегда в минуты душевного подъема, покашливая, смотрит на него своими добрыми серыми глазами и говорит: «Как ты добился такого, ума не приложу…» И хотя уже знает, каким образом Андрей попал в техникум, все же спрашивает у него снова: «Как же ты не побоялся идти сразу в техникум?» Отцу приятно еще раз услышать все с самого начала. А Андрею приятно еще раз рассказать про свои успехи. Про успехи никогда ведь не устаешь рассказывать. И он рассказывает. А все с изумлением смотрят на него и стараются сесть поближе к нему…

— Подумать только, кормилец, в какую гору поднялся, — положив щеку на ладонь, говорит бабка Грушиха.

И все соседи ахают и вздыхают. А мать, счастливая и гордая, шепотом повторяет слова, которые говорит Андрей. В устах матери простые слова Андрея звучат и торжественней и достоверней. Матери кажется, что она лучше может рассказать про жизнь, которою живет теперь ее сын.