Александр Маринов - Детский дом

— А он трепло!

Когда заговорил Сорокин, на заплаканном лице Клея появилась было надежда. Но, видя, что Филин настаивает на расправе, он вдруг отчаянно крикнул;

— Какой поклеп? Какой? А что ты после танцев возле уборной Гуську говорил? Что? Что новые одеяла на склад получают, что надо вызнать и передать Васяну с ребятами! Забыл?

Всех нас поразила перемена, происшедшая с Филином: продолговатое лицо его посерело, заметнее выступили веснушки вокруг горбатого носа, он как-то вжал голову в плечи.

— Ты, гад… чего, гад…

— Сам слышал! Сам!

— Клепать? — прорычал Филин, не в силах больше ничего вымолвить. — Клепать? Задушу!

Он кинулся на Клея. Аристократ, Лев и я бросились ему наперерез и попытались схватить за руки.

Филин отшвырнул нас, выпрямился, готовый вновь ринуться на Клея. При падении я сильно ушиб бедро, но сразу вскочил. Поднялся и Алексей, растопырил руки, не спуская глаз со Степки. Никогда бы не подумал я, что мы вот так кинемся защищать ябеду…

В этот момент дверь спальни резко распахнулась и вошла Роза. Как потом мы узнали, она дежурила, и перед тем как вздремнуть на диване в «угловой», решила еще раз обойти комнаты.

— Что за шум? — удивленно и с тревогой спросила Роза. — Почему не спите? Не знаете распорядка? Да что у вас тут происходит?

Филин обернулся, и она за его фигурой увидела привязанного к кровати Клея.

— Во-он что?

Спальня, никак не ожидавшая появления вожатой, замерла.

— Ну-ка развяжите, — тут же распорядилась Роза. — Немедленно!

Филин молчал, не двинувшись с места. Алексей сильными резкими движениями распустил ременный пояс, освободил руки взъерошенного, заплаканного Клея. Кое-кто из ребят быстренько улегся, натянул на голову одеяло, сделав вид, будто спит. С ближнего Роза сдернула одеяло:

— Нечего притворяться!

Клей, хлюпая носом, пробрался на свою койку.

— Может, теперь объясните, что здесь происходит?

Отвечать Розе Клей не стал. Мы тоже молчали, стараясь не встречаться с Розой глазами.

— Дикари! Ну, дикари! — с возмущением всплеснула она руками. — Все живете волчьими законами! Ну вот ты, Борис? Ты же добрый, сильный парень, и я знаю, не раз заступался за слабых! Как ты мог мириться с этим?

Борис Касаткин успел только натянуть штаны и стоял босой, лохматый, смущенно опустив голову. Жил он в семье, на окраине деревни Большое Кузьмино, неподалеку от городских ворот, но учился в нашей школе, дружил с нами и вообще проводил в колонии больше времени, чем дома.

— Уроки сегодня делал с ребятами, — начал оправдываться он, переминаясь с ноги на ногу, — запозднился, они меня и оставили ночевать. Ну…

— Я тебя не об этом спрашиваю.

— А чего я? Я посторонний. Лезть не в свое дело…

— Моя хата с краю? — насмешливо перебила его Роза. — Нет, дорогой, самосуд всегда самосуд, и всякий порядочный человек должен против него протестовать. «Посто-ро-онний»! Ну, а ты, Саша? — обратилась она ко мне. — Ты-то согласен с этим варварством?

«Не пошел против течения», — хотелось сказать мне, но я только ниже опустил голову.

Один Коля Сорокин мог спокойно глядеть в глаза Розе, однако он и словом не обмолвился, что был против расправы над Клеем.

— Клей — ябеда и легаш, — упрямо пробубнил Мишанька Гусек. — Учить таких пользительно.

Роза резко повернулась к нему:

— Что-то мало вы похожи на учителей. Вам лишь бы отомстить, а не научить. А уж тебе, Михаил, и вовсе лучше помолчать. Говорят, пайки даешь под проценты, обираешь голодных? Мы до тебя еще доберемся!

— Поклеп, — глухо буркнул Гусек и тут же улегся в постель.

— С Клеем мы жить не хотим, — вдруг сказал Коля Сорокин. — Не хотим, и все.

— Это дело другое. Но вопрос решать будете не вы, а городской отдел народного образования. О вашем мнении я завтра доложу заведующей. Сейчас же спать, и чтобы без глупостей. Ясно?

Все молчали.

— Даете слово?

— Даем, — выдавил староста спальни.

И как будто прошла грозовая туча: все почувствовали, что избежали чего-то грязного и ненужного. Вовремя нас схватили за руку. И Роза поняла: ее слова дошли до нас, расправы не будет…

Вскоре Клея от нас забрали, перевели в другой детдом.

Все же после этого Роза чаще стала заглядывать к нам в спальню, проверяя, как мы выполняем правила распорядка.

Однажды она пришла к нам вместе с Францем Пупиным. Мы уже разделись, лежали в кроватях и, по обыкновению, рассказывали разные истории.

— Ой, как у вас накурено, — сказала Роза. — Хоть топор вешай,