Гариф Губай - Дочь бакенщика

— Ну хорошо, когда вернется дедушка, с ночевкой приезжай. В лес за орехами сходим. Нынче их тьма. Погоди, может, проголодаешься в дороге-то, возьми с собой.

— Не проголодаюсь.

— Бери, бери. Где уж там не проголодаешься.

Гюльбану завернула в лопух большую жареную рыбу и сунула в руки Ильсеяр.

— Спасибо тебе.

— Смотри приезжай, ладно?

— Ладно, Гюльбану-апа.

Ильсеяр уселась в лодку и быстро заработала веслами.

— Забирай ближе к тому берегу, здесь течение быстрое.

— Хорошо. До свидания.

— До свидания, миленькая, до свидания!

Нелегко было Ильсеяр грести против течения. Она часто останавливала лодку у берега и отдыхала. С сере-дины пути ухудшились и дела Актуша. Он было сидел спокойно на корме, но Ильсеяр, надеясь, что без Актуша лодка станет легче, как ни жалела, спустила его на берег. Так и пришлось Актушу плестись, прихрамывая, по мокрой отмели.

Ильсеяр с состраданием посматривала на него.

— Тяжело тебе, бедненький?

Актуш поводил ушами, будто пытался понять слова, и опять ковылял по берегу. В другое время он бы прыгал из стороны в сторону, взбирался бы по обрыву и снова сбегал, а теперь шел прямо, рассчитывая каждый свой шаг. И все же Актуш очень устал.

Ильсеяр тоже устала… Лодка подвигалась медленно, взмахи весел становились все реже. А пока Ильсеяр, вынув из воды весла, вновь погружала их, лодка почти совсем останавливалась.

Ильсеяр не выдержала, повернула лодку носом к берегу и выпрыгнула на песок. Расстелив свой бешмет под растущими немного выше на берегу соснами, Ильсеяр прилегла отдохнуть. Актуш, как всегда, устроился у ее изголовья. Наступившую тишину первым нарушил Актуш.

« Гав! »

Ильсеяр молчала. Пес гавкнул еще раз. Видно, он просил есть.

Рыбу, полученную от Гюльбану, они моментально проглотили, как только добрая женщина скрылась в своей будке. Да, именно проглотили. И не так уж много оказалось ее для двух голодных желудков. Аппетит лишь раздразнили.

Ильсеяр поднялась и погладила Актуша по голове.

— Нет ведь ничего, Актушка. Когда еще вернется папа да достанет муки? — вздохнула Ильсеяр. — Может, день, а то и неделю и много недель проведем без хлеба. Ну да ничего, будем ловить рыбу. А не поймаем, так поголодать тоже можно. Зато мы на воле сейчас, Актуш, не в тюрьме. На воле, понимаешь?

Взяв свой бешмет, Ильсеяр уже бодрее прыгнула в лодку и схватилась за весла. Актуш, высунув язык, вопрошающе посмотрел на нее и встряхнулся всем туловищем. Оно и лучше, что он ничего не понял. Ведь сейчас, наверное, у него в мыслях была вкусная болтушка, которую он привык получать от Ильсеяр каждый вечер.

Когда Ильсеяр с Актушем добрались, наконец, до своей будки, солнце уже почти закатилось, а небо над ним было красное, будто огнем полыхало. Ничего хорошего это, как говаривал дед Бикмуш, не предвещало. Бывало, увидит дед багровый закат и скажет: « Помяни мое слово, внучка, с ночи или к утру погода испортится ».

Поэтому Ильсеяр поспешила закончить все свои дела: в камышах на излучине приладила две верши, налила керосину в фонари, зажгла бакены. Вытянула лодку как могла выше на берег и крепко привязала ее.

А потом, закутавшись в старый отцовский бешмет, легла спать. Чтобы не думать о еде, Ильсеяр ушла в мечтания о тех добрых днях, которые, она надеялась, скоро наступят. Так и уснула в мечтах. Пока хозяйка не спала, Актуш сидел, ожидая своего привычного ужина, но тут и он вытянулся у порога, положив голову на лапы, и закрыл глаза.

Долго спать не пришлось. Кто-то осторожно с перерывами стучал в окошко. Актуш, вскочивший после первого же стука, подошел к постели Ильсеяр и, схватив зубами рукав бешмета, которым она была укрыта, с силой потянул его. От этого или от стука Ильсеяр проснулась и, подбежав к окошку, приподняла край занавески.

— Дедушка! — вскричала она и побежала отпирать дверь. — Дедушка! Вернулся! Здоров ли ты?

— Да уже ничего, внучка. Сама-то как?

— Я очень хорошо! Как же тебя выпустили, дедушка?

— Ежели скажу, что выпустили, не совсем будет верно, внученька.

Ильсеяр, ничего не понимая, смотрела на него.

— Есть у меня подозрение, что и ты еще не вольна.

Ильсеяр смотрела на деда широко раскрытыми глазами: « Неужто бредит? »

Старик продолжал:

— По-моему, это — ловушка… Не понимаешь? Сейчас поймешь. До них, видать, дошла весть, что отец твой остался живым… Вот и надеются: дескать, услышит Мэрдан про нас и вернется домой, а тут соберутся и те, кого ищет полиция. И в этот момент — стоп машина!