Гариф Губай - Дочь бакенщика

— Внученька! Светик мой! Внученька!..

Наверху, над обрывом, заиграл горнист. На его зов отовсюду начали стекаться партизаны.

Когда горн замолк, Ильсеяр побежала в будку.

Там за столом сидели Костин и еще несколько партизан, а перед ними стояли двенадцать офицеров различных рангов. Среди них был и тот, которого обнаружила ночью Ильсеяр. Он был самый высокий и стоял наклонив голову, чтобы не задеть за потолок. Хмурый взгляд офицера останавливался то на лежавшем тут же на столе собственном его нагане, то на лице командира партизанского отряда, который его допрашивал. Уже закончив допрос, Костин спросил офицера:

— Между прочим, как получилось, что вы не убежали, когда девочка выскочила из-за парома? Ведь вы вполне могли еще до появления крестьян скрыться в зарослях?

Этот вопрос заинтересовал Ильсеяр больше всех.

Офицер отвечал неохотно:

— Мне показалось, что за паромом есть твои люди: в меня оттуда целились из винтовки.

Командир удивленно обернулся к Ильсеяр:

— Какая там еще винтовка?

— Никакой, — начала Ильсеяр, но потом вспомнила и смутилась. — Ой, это мое ружье, мне дедушка выстругал… Я его положила на старый паром, там оно и осталось.

Поднялся смех. Ильсеяр же заволновалась, не забрал ли кто ее ружье, хотела побежать к парому, но Костин остановил ее.

От унижения офицер заскрежетал зубами. Словно побитый злой пес, он прорычал что-то невнятное, и отступил назад.

Командир зажег погасшую цигарку и обратился к полковнику с черной повязкой на глазу:

— Рассказывайте, полковник, куда и зачем двигался ваш отряд?

Полковник не ответил. Он уже не был оживлен, как в тот момент, когда получал от лавочника Галляма-хаджи свертки с деньгами и водку. Он низко опустил голову и все щупал глазом свой пистолет, лежавший в куче на столе перед командиром. Дескать, взять бы его и прямо в атамана…

— Говорите, полковник.

Полковник опять промолчал. Он с ненавистью взглянул на командира и резко повернулся к нему спиной.

— Итак, отказываетесь отвечать?

— Я дворянин. Считаю унизительным для себя говорить перед твоим судом.

— Почему же, господин полковник?

Полковник кинул презрительный взгляд на собравшихся партизан.

— Потому что все они разбойники и ты, их атаман, такой же разбойник, — прошипел полковник.

Среди людей, скучившихся снаружи у окна, произошло движение. Вперед пробралась баба с ребенком, та самая, которая вчера требовала уничтожить офицеров.

— Нет, — гневно бросила она в будку. — Не он, а ты, ты сам разбойник, истукан одноглазый!

Отвечать отказались многие из офицеров. Но из честного признания пожилого офицера Редько выяснилось, что батальон направлялся на помощь отступавшим по Белой интервентам, что большинство солдат были мобилизованные силой крестьяне и что многие из них готовы перейти на сторону, красных.

В заключение офицер Редько сказал:

— Я сам… Вы, может быть, не поверите… Возьмите меня к себе, я не хочу быть среди тех, кто продает мою родину, нашу Россию. Поверьте, не хочу. Я, кадровый офицер, отдам свои знания и опыт отряду. Говорю это совершенно искренне… Что слова… Я докажу это делом.

Среди офицеров послышались во́згласы удивления и презрения.

— Что вы делаете? — крикнул одноглазый полковник. — Вы с ума сошли.

— Наоборот, я еще только набираюсь ума.

Полковник хотел еще что-то сказать, но тут вбежал партизан с подвешенной на перевязи рукой.

— Товарищ командир, прибыл буксир, посланный штабом белых снять с мели пароход. Только команда, кажись, засомневалась, буксир обратно повертывает. На борту у него, кроме матросов, еще человек двадцать солдат. Что делать?

— Сам пойду, — ответил командир. — Гражданин Редько, идите со мной.

Офицеры переглянулись. Ведь на буксире возвратился их взвод… Они напряженно прислушивались к голосам, доносившимся с парохода. А Ильсеяр, как всегда, не утерпела, выскочила вслед за командиром.

Костин на ходу что-то говорил Редько, показывая на отплывающий буксир. Офицер подошел к краю обрыва и, взяв протянутый ему кем-то рупор, дал приказ команде буксира:

— Что за самовольство!.. Слушай мою команду! К пароходу! Даю десять минут на снятие парохода с мели! Поручик с солдатами — ко мне!

Буксир взял обратный ход. Матросы забегали по корме, готовя тросы, чтобы прицепить пароход. Солдаты начали спускать шлюпку, собираясь переправиться на берег.

Костин вместе с Редько вернулся в будку.