Валерий Алексеев - Люди Флинта

— Ну, парубки, — в комнату вошел Генка, — я на танцы, а вы пас?

Я повернул голову и замер от восхищения.

Надо мной возвышался не сутулый каторжанин в выцветшем трико с мешками на локтях и коленях, а субъект в высшей степени элегантный. Взгляд мой упал на остроносые ботинки, нетерпеливо поблескивавшие у моего лица, на черные с красными ромбиками эластичные носки… Крис был в тонко сшитом костюме черно-зеленого цвета: брюки отлично обужены, пиджак с аристократическим разрезом сидит как влитой. Рядом с этим подогнанным по фигуре костюмом мой коричневый «Модекс» бледнел, как «Запорожец» рядом с «Чайкой». Огненно-красная рубашка, отсвечивавшая на подбородок и щеки Криса, придавала его лицу какой-то сатанинский вид.

— Ух ты! — вздохнул Левка. Он забыл все сегодняшние обиды и лежал, как и я, на боку, подперев голову кулаком, и влюбленно рассматривал Криса. — Прямо как с витрины! И как ты умудрился спрятать все это в один саквояж?

— Дорогие мои! — Крис расстегнул пиджак, сунул руки в карманы брюк, и его рубашка нестерпимо запылала. — Мы живем в век химии… Все это барахло можно сложить в комочек и поместить в портсигар.

Он перешагнул через меня, подошел к зеркалу и приподнялся на цыпочки, разглядывая себя во весь рост.

— Ну что, хорош ваш будущий босс? — довольно улыбаясь, спросил он.

— Здорово, — сказали мы с Левкой.

— То-то, — погрозил он нам пальцем. — Что Старик сказал? Если к послезавтра сделаем все рабочее обоснование плюс обмер, то…

Мы молчали.

— Э, да что там говорить! — Крис великолепно отбил чечетку. Он все делал великолепно. — Дела пойдут, помчится бригантина, и паруса застонут на ветру… Ну что ж, я, пожалуй, возьму вас в свою команду…

— Не успеем, Крис, — вздохнув, сказал Левка и повернулся на спину.

— Что значит «не успеем»? — нахмурился и отошел от зеркала Крис.

— Не потянем мы за два дня, — поддакнул я. — Пятьдесят три точки и обмер…

Крис подошел к нашим постелям и долго, расставив ноги, сосредоточенно изучал нас с высоты своего великолепного роста.

— Цыц, насекомые! — сказал он наконец, как-то высокомерно блеснув зубами. — Если я сказал — потянете, и дудки. Тем более Петровичу я уже обещал…

— Тебе виднее, Крис, — покорно сказал Левка.

— А может, ты не пойдешь в клуб, а, Крис? — робко спросил я.

Крис остановился на полпути к дверям, задумчиво потер подбородок.

— Единственное, что меня удерживает, — сказал он, — это то, что я небрит. Ну, вы, значит, пас? Тогда будем.

Он отсалютовал нам рукой и вышел на кухню.

— Аня! — крикнул Крис уже за стеной. — Иди взгляни: заметна щетина?

Наступила пауза, потом Аня негромко сказала:

— Да красивый, красивый же, иди…

Левка вскочил, как пружина, и уселся на полу.

— Если он к ней будет приставать… — начал он, взволнованно блестя глазами.

— Ну что ты… — неуверенно сказал я.

— А что ж ты ребят не берешь? — ровным голосом спросила Аня.

Левка облегченно вздохнул и лег.

— А я у них разведчик, — засмеялся Крис, и дверь в сени заскрипела. — Проведем рекогносцировку, а потом бросим основные силы. Верно, други? — крикнул он нам.

Я не ответил и закрыл глаза, притворяясь спящим. Левка тоже притих. Не знаю, как ему, а мне было обидно и грустно, что Крис уходит в клуб.

Хлопнула дверь…

Я проснулся от странного ощущения одиночества. Вдруг мне показалось, что все люди в мире, сговорившись, куда-то исчезли, и я лежу в брезентовом мешке один посреди огромной желтой степи.

«Опять унесли!» — мелькнуло у меня в голове. Я забарахтался, сел и с трудом выпутался из своей постели. Первое, что бросилось мне в глаза, был спальный мешок Криса, аккуратно свернутый и задвинутый в угол. Я взглянул на часы. Половина девятого! Проспал, опять проспал! Ушли без меня, негодяи…

Тряпка, закрывавшая окно, была сорвана и висела на одном гвозде. Комната полна была прохладного солнца. Пыльно блестело зеркало; на подоконнике пылали цветы. Оставили одного! От этой мысли мне захотелось плакать. Ну ладно, Крису можно простить, но Афродита… Тут тихий свист привлек мое внимание. Я оглянулся. Слева от меня в своем мешке мирно спал Леопольд. Никогда я еще не был так счастлив видеть эту скорчившуюся под брезентом, наглухо зачехленную личину. Я с нежностью пнул Афродиту ногой — он даже не шевельнулся.

Значит, Крис не ушел! Не может же он один смотреть в трубу и бегать с рейкой. Ну и будет нам от него! Подпрыгивая от радости, я помчался на кухню. Завтрак нетронутым стоял на столе. Криса на кухне не было: вообще на бригантине никто, кроме меня, не подавал признаков жизни. Но зато в углу, прикрытое куском фанеры, стояло ведро с холодной колодезной водой. Колодцы в Каменке очень глубокие: весь изольешься потом, пока вытянешь наверх ведро воды. А вода замечательно вкусная: профильтрованная песками и без привкуса английской соли, что так часто бывает на целине.