Юлия Бийе - Война Катрин [litres]

Эту ночь мы провели на полу, завернувшись в одеяла, которые принесли нам мадам Панж и повар. «Пока будем ждать», – сказала нам начальница, не уточнив, чего именно. Я устроила ребятню так, чтобы все спали рядышком и могли держаться друг за друга. Убедившись, что дети уснули, я поднялась к мадам Панж. Она была в смятении и даже не пыталась его скрыть. У нее не было прямой связи с Сопротивлением. Но еще в полдень одна учительница уехала в горы. Они надеются на партизан. Учительница все им расскажет, и они найдут решение. Мадам Панж понимала, что мы все, одиннадцать человек, должны уехать отсюда как можно скорее. Но куда? И каким образом? Этого она не знала и потихоньку плакала.

Я смотрела на спящих малышей и пыталась придумать, как могу их защитить. Думала, смогут ли они бежать все вместе. Взглянула на Люко – он дрожит во сне. И тут же поняла, что Алиса не спит – ее ручка ласково гладит его по голове.

В пять часов утра по лестнице в подвал спустились двое мужчин. С ними была учительница, которая ездила в горы и знала, где находится убежище партизан, потому что ее брат и муж были бойцами тайного фронта Сопротивления. Они тоже ушли в тень, чтобы продолжать воевать. А я не спала всю ночь, тревожась, что с нами будет. Мужчины коротко сказали, что дети должны уйти с ними в горы прямо сейчас, до рассвета. Учительницы принесли рюкзаки с нашими вещами, разбудили детей и повторяли, что этим людям мы можем доверять. Они увезут нас из замка, потому что оставаться здесь стало опасно. Я проверила рюкзак, все ли на месте. Несколько фотографий, мои пленки, записная книжка, записка немецкого солдата, одежда. Да, все в порядке. Кто-то положил мне еще «Красное и черное»! Я подняла глаза и встретила улыбку мадам Панж.

У меня в «роллее» три фотографии девочек-евреек. Негативы на пленке. Черные лица на светлом фоне.

Мы дошли до первого перевала. Партизаны тянули и подталкивали тех, кто отставал, двоих самых маленьких взяли на руки.

А когда стали спускаться по склону вниз, Алиса вспомнила, что все письма, которые она писала брату, остались под матрасом в дортуаре. И она впервые за много-много месяцев заплакала, застыв на месте. Я взяла ее за руку, крепко сжала, пообещала, что она обязательно встретится с братом и тогда никакие письма уже не будут нужны. Но Алиса не хотела идти дальше. В один миг она растеряла все свои силы, все свое мужество. Я уговаривала, умоляла, просила собраться, мы же в горах, мы… Но Алиса стояла неподвижно, смотрела в никуда и не откликалась на мои мольбы.

Шедший позади всех Люко догнал нас и взял Алису за руку. И тогда она сдвинулась с места, хотя он не тянул ее и не сказал ни слова. Она пошла за ним, и вот так, держась за руки, они одолели еще один перевал, а там уже было недалеко и до убежища, где нас ждали с теплым молоком и хлебом, намазанным маслом.

Когда наши провожатые, тихонько переговариваясь, вышли, я не могла не насторожиться. Я приоткрыла окно и закрыла глаза, чтобы сосредоточеннее ловить слова, которые говорились почти шепотом. И поняла: они собираются неожиданно напасть на немцев.

– Лучше всего, если детонатор сработает, когда боши будут переходить мост. Мост взлетит, они вместе с ним, точка! Можно возвращаться. В худшем случае, если мост взорвется без них, мы все равно их задержим. Им придется делать крюк в пятьдесят километров, а за это время мы успеем им подготовить еще один сюрприз. Ты, Жако, пойдешь первым и прикрепишь взрывчатку к правой стойке моста. Раймон, ты на стреме, малейшее подозрительное движение – бегом к нам. А я подготовлю все, что нужно, когда придет время. Так что, Господи, благослови!

Мужчины ходили, что-то делали, а о нас, похоже, и думать забыли. Их старшего звали Антуан, он подошел ко мне и сказал, что они займутся нами, когда вернутся. Пока их не будет, велел присматривать за ребятней. Они придут к вечеру. Он ткнул пальцем в стенной шкаф, потом показал на кастрюлю и очаг. «И ни в коем случае не высовывать нос наружу». Он повторил мне это раза три.

– Вы, конечно, в горах, тут трудно вас разглядеть, но лучше не показывайтесь. Осторожность лишней не бывает.

Под конец совсем тихо Антуан шепнул мне, что, если вдруг они не вернутся, мне придется самой спуститься вниз вместе с детьми. Он показал мне лес позади нашего убежища и ведущую вниз дорогу.

– Пойдете все прямо и выйдете к хутору с четырьмя домами. Туда примерно часа два ходу, ну, с такой малышней, возможно, три. На хуторе войдете в первый дом и скажете, что вас прислал Антуан. Расскажете, что произошло. Там все моя родня, и мы все воюем. Но ты не беспокойся, мы наверняка вернемся к вечеру. Поужинаем, отдохнем, а завтра на рассвете двинем дальше. Устрой ребят поудобнее. Тут под матрасом есть одеяла, на всех не хватит, но, если потесней прижаться, сойдет.