— А приключения у вас были, такие, чтобы ни с кем больше не случались?
— Чего нет, того нет.
— А случай, когда вы замок починили и заступились за шестиклассников?
— Какой замок? Какие шестиклассники? — удивился Брюс.
Я ему рассказала этот самый случай. Брюс долго смеялся:
— Это не со мной. Тут ошибка какая-то. Замок — это верно, любой могу сделать и починить, но такого случая не было.
Ну и Нырненко! Перепутал всё… Но отступать уже поздно.
— Ничего! — сказала я. — Придумаю вам приключения. А то — какая книжка без приключений? Я про вас вот что напишу: как будто в цехе ночью пожар был. А вы дома почувствовали беспокойство и прибежали на завод. И спасли ценные станки. А? Хорошо?
Леонид Васильевич посмотрел на меня пристально и помедлил с ответом. Он задумался, как шахматист перед хитрым ходом. Самый хитрый ход в шахматах — ход конём. И Брюс сделал этот ход, после которого уже мне пришлось сдаваться.
— Жизнь у меня обыкновенная, — строго сказал он, — особых событий взять неоткуда, повторяю. Но придумывать мою жизнь не надо. На это я заранее не согласен. Или уж пишите как есть, или… Было уже однажды, когда я сам себя не узнал. Хватит с меня! — закончил он почти сердито.
— Леонид Васильевич, — с надеждой спрашиваю, — а что произошло?
Вот такой случай. Говорит Брюс
— Произошёл у нас смешной случай. Хотя кому — смешно, а кому — не очень. Я, например, не очень смеялся. Напечатали про наш цех заметку в газете. На другой день приходим на работу, а наши ребята проходу не дают. Тыкают пальцами в газету и хохочут. Читаем заметку. А там нас называют покорителями рубежей и маяками. Начальника цеха зачем-то на капитанский мостик поставили. Про какой-то грохот вокруг него навыдумывали… А всего этого у нас нет. Работаем мы, конечно, хорошо. Стараемся. Но без капитанского мостика. Верите ли, глаза было стыдно поднять. А наши шутники весь день в цехе искали рубежи и капитанский мостик. Я к чему говорю? Меня здесь все знают, жизнь моя на виду. Не надо преувеличивать!
Так ничего и не добившись, я ушла с завода. У дома меня ждал Нырненко, он знал о моей поездке. Рядом с ним стоял кудрявый мальчишка очень воинственного вида.
— Познакомьтесь — это Пчелинцев, — сказал Нырненко, — а это моя знакомая. Я тебе про неё рассказывал. Мы познакомились в лифте.
Сущая правда. Месяц назад мы действительно застряли с ним в лифте. Просидели целый час между шестым и седьмым этажами, съели батон (а не пуд соли, как советует пословица) и подружились.
Нырненко живёт в пятиэтажном доме. Лифта у него нет, вот он и ходит в наш дом кататься. Обидно, когда у некоторых лифт есть, а у других его нет. Я его вполне понимаю. Однако как он меня подвёл!
Я ему так и заявила, а он мне на это ответил:
— Что же, выходит, вам Брюс не понравился?
— Очень даже понравился. Но, во-первых, это не он освободил шестиклассников, а во-вторых, у него вообще никаких приключений в жизни не было.
— Подумаешь, — сказал Пчелинцев, который про Брюса слышал впервые. — Да мы с ним поделимся своими. У нас их хоть отбавляй. Сегодня мы свалились в ванну с краской, и школьную форму не узнать. Она у нас теперь голубая.
— Как же вы так?
— Да лезли ко мне в окно и нечаянно упали, — объяснил Нырненко, — ванна под окном стояла. Строители чего-то там делали…
— Зачем же в окно лезть? — Нырненко жил на первом этаже.
— А уж это мы не знаем! — дружно ответили они и заторопились домой. Я пошла провожать их и по дороге рассказала всё, что узнала о Брюсе. Потом спросила:
— А знаете, чего боится Брюс?
А действительно, чего боятся взрослые?
Уколов они не боятся — Нырненко своими глазами видел очередь в кабинет, где делают уколы. Насаживать червяков на крючок они тоже не боятся. И ещё они не боятся переходить улицу на красный свет.
И всё-таки взрослых легче напугать, чем детей.
Взрослые боятся дождя, потому что в дождь можно промокнуть и получить насморк. Взрослые боятся солнца, потому что от солнца может быть солнечный удар. Взрослые боятся лягушек, потому что они холодные. Взрослые боятся мышей, потому что они — мягкие. А кататься по перилам взрослые боятся неизвестно почему…
Читать дальше