Люси Монтгомери - Энн в Эвонли

Из большой синей вазы на полированный стол спускались белые шары бульденежа. Каминная полка из черного мрамора была буквально завалена розами в обрамлении папоротников. На каждой полочке, на каждом выступе стояли букетики колокольчиков. Темные углы по обе стороны камина светились алыми пионами, а сам очаг полыхал желтыми маками. Все это красочное изобилие, мерцавшее в солнечных лучах, проникавших через затененные диким виноградом окна, превратило эту обычно унылую комнату в нечто вроде цветочной беседки. Пришедшая высказать критические замечания Марилла изумилась чудесному превращению своей гостиной и не смогла удержаться от похвалы.

— А теперь пора накрывать на стол! — объявила Энн тоном жрицы, которая собирается начать священнодействие в честь божественной особы. — В центре стола поставим большую вазу с розами, перед тарелкой каждого гостя положим по розе, а перед миссис Морган — букетик розовых бутонов, в честь «Сада розовых бутонов».

Стол накрыли лучшей льняной скатертью и поставили на нее праздничный сервиз, хрустальные бокалы, положили серебряные приборы. Серебро ослепительно сияло, фарфор мерцал матовой белизной, хрусталь играл всеми гранями — Энн, Диана и Марилла на славу потрудились над ними.

Затем девушки отправились в переполненную ароматами кухню. Петушки шипели на противне и уже покрылись чудесной золотистой корочкой. Энн приготовила пюре, Диана наложила в тарелки горошек и бобы. Потом Диана заперлась в кладовке колдовать над салатом, а Энн, щеки которой горели от возбуждения и жара плиты, стала готовить соус для цыплят, крошить лук для супа-пюре и наконец взбила сливки для лимонных кексов.

А что же все это время делал Дэви? Выполнил он свое обещание хорошо себя вести? Да, выполнил. Правда, он настоял на том, чтобы ему позволили остаться на кухне и наблюдать за приготовлениями, но он тихо сидел в углу, развязывая узлы на обрывке рыбацкой сети, который притащил домой с морского берега, и никому не мешал.

В половине двенадцатого салат был готов, на кексы надеты шляпки из взбитых сливок, и все, чему полагалось булькать и шипеть, булькало и шипело.

— Пора идти одеваться, — сказала Энн. — Они могут приехать и в двенадцать. Обедать мы сядем точно в час — суп надо подавать, как только он будет готов.

Ритуал одевания совершался в мансарде с необыкновенной серьезностью. Энн с тревогой посмотрела в зеркало на свой нос и успокоилась: веснушки были едва заметны — то ли благодаря лимонному соку, то ли необычному для нее румянцу. В белых платьях, тщательно причесанные, Энн с Дианой вполне соответствовали высоким требованиям, предъявляемым юным героиням Шарлотты Морган.

— Надеюсь, мне хоть иногда удастся вставить словечко в общий разговор, — озабоченно вздохнула Диана. — Не хочется сидеть молча как глухонемая. Все героини миссис Морган так непринужденно ведут беседу. А я, наверное, засмущаюсь и буду выглядеть дурочкой. И обязательно скажу что-нибудь вроде «окромя». Мисс Стэси совсем было отучила меня от деревенских словечек, но когда я волнуюсь, они у меня сами собой выскакивают. Я умру от стыда, Энн, если при миссис Морган скажу «ложить». Это будет еще хуже, чем вовсе молчать.

— Я тоже волнуюсь, — улыбнулась Энн, — но как-то не опасаюсь, что у меня отнимется язык.

Действительно, по этому поводу она могла быть совершенно спокойной.

Энн повязала поверх своего воздушного платья фартук и пошла на кухню готовить суп. К тому времени Марилла надела парадное платье и нарядила близнецов. Было видно, что и она непривычно взволнована. В половине первого пришли Алланы и мисс Стэси. Все было готово, но в душу Энн стало закрадываться беспокойство. Миссис Морган и Присцилла запаздывали. Она то и дело выбегала к воротам и тревожно вглядывалась вдаль.

— А вдруг они вовсе не приедут? — в конце концов засомневалась она.

— Я и думать об этом не хочу. Это было бы просто бессовестно, — возмутилась Диана, у которой тоже кошки скребли на душе.

— Энн, — сказала Марилла, выходя из гостиной. — Мисс Стэси хочет посмотреть блюдо мисс Барри с ивовым узором.

Энн пошла в кладовку за блюдом. Согласно обещанию, которое она дала миссис Линд, она написала в Шарлоттаун мисс Барри и попросила, чтобы та одолжила им для церковного базара свое знаменитое блюдо. Старая леди тут же прислала блюдо в сопровождении письма, в котором просила Энн быть с ним очень осторожной, поскольку стоило оно двадцать долларов. Блюдо уже сослужило свою службу на базаре и сейчас находилось в кладовке, поскольку Энн решила вернуть его мисс Барри собственноручно.