Вячеслав Сукачев - Белые птицы детства

— Больно надо. Потом греха не оберёшься с матерью. Ладно, пошли, пошли...

Уже у самых дверей Серёжа вдруг останавливается, смотрит на хмурого Ваську и вдруг говорит Оське:

— Забирай назад своих пионеров. Мне не надо, — и протягивает голубей Оське.

— Что-о!? — Оська невольно отступает.

— Ты это что? Зачем? — вытаращил глаза Васька.

— Не надо мне его голубей... Пусть подавится...

— Но-но! — вскрикивает Оська, но вскрикивает как-то неуверенно и тихо...

И вновь идут ребята по промёрзшей улице, и деревья, уронившие листья, слабо качают ветками над ними. Воробьи, опечаленные близкими холодами, молчаливо сидят под крышами.

— Ты зачем голубей отдал? — спрашивает Васька, всё ещё не в силах понять поступок товарища.

— А ну его, — машет рукой Серёжа, — не хочу...

Они идут дальше, до Васькиного дома, а потом Серёжа идёт один, и только переходя мост, он замечает у себя на груди голубиное пёрышко. Серёжа осторожно опускает его за перила и смотрит, как долго, кругами, летит оно в воздухе и тихо опускается на молодой лёд.

Их трое. Васька на вёслах, Серёжа сидит на корме, а Колька Корнилов устроился на носу лодки и первым высматривает подраненных уток. Поворот за поворотом разворачивает перед ними Ванькина протока, проплывая вместе с лодкой мимо низких, затопляемых в половодье берегов. Время от времени ребята меняются местами, и тогда Серёжа гребёт, Васька высматривает подранков, а Колька Корнилов отдыхает на корме. Светит ровное сентябрьское солнце, низко над водой летят паутинки, и плывут по протоке первые жёлтые листья.

Не так-то это просто найти подранка. Если кто думает иначе, пусть попробует сам. Во всяком случае, вот уже второй час пробираются ребята между кочковатыми берегами Ванькиной протоки, а подранков ещё и в глаза не видели. Да и как тут увидишь, если вплотную к воде подступает трава в пояс высотой, в которой не только утка, а и годовалый телёнок так может спрятаться, что ввек не отыщешь. Но и это ещё не всё: над самой водой нависли подмытые течением кочки, и под любой из них может скрыться даже такая большая утка, как кряковая. Вот и смотрят ребята во все глаза на проплывающие мимо жёлтые берега, а ничего пока не видят.

Тишина вокруг. Такая стоит тишина, что обронил с весла каплю и за версту слышно, как тягуче шлёпается она в воду. Благодать на протоке: не досаждают ни комар, ни овод, лишь настырный мокрец жмётся поближе к траве. Отпорхали беззаботные стрекозы. Изредка на солнечном припёке оробело проскрипит кузнечик да тут же и смолкнет, словно напугавшись своего нечаянного голоса.

Прощаясь с летом, совершают торопливые облёты угодий пчёлы, недовольно поводя в разные стороны тонкими усиками. Да и как тут быть довольным, если лишь кое-где на высоких стеблях колышутся бордовые головки кровохлёбки, синеют редкие колокольчики да в укромных зарослях золотится пижма.

Теперь гребёт Колька Корнилов, неумело зарывая вёсла в мутную воду. Лодка у него рыскает в разные стороны, идёт скачками, и Васька, не выдержав такой муторной езды, сердито шипит в самое Колькино ухо:

— Ты чего скачешь но воде, как блоха по крапиве? Не можешь ровно грести, так я быстро научу.

Колька старается изо всех сил, и у него получается ещё хуже.

Серёжа лежит на носу вниз животом. Ему очень хочется первым увидеть подранка, и он так пристально, не мигая, смотрит на каждую кочку, заглядывает под неё, что у него начинают болеть глаза. Серёжа трёт их кулаками и некоторое время совсем ничего не видит, а лишь белое зарево с какими-то непонятными прожилками стоит перед застывшими зрачками. И опять кочка за кочкой, вокруг которых, словно тёмно-бурые бусы, покачиваются пустые водяные орехи, или, как ещё называют их, чилимы. Странные это орехи, если видишь их в первый раз: на толстой тёмно-бурой кожуре ореха выступают два, а то и четыре рога с острыми зазубренными концами. Попробуй кто проглотить такую рогульку — не поздоровится. Но Серёжа знает, что если чилим поджарить на костре, то и не враз отличишь его от печёного картофеля...

— Стоп! — громко говорит Васька, и Серёжа вздрагивает от неожиданности, цепко хватаясь за борта лодки.

— Ты чего? — сердито шепчет он Ваське.

— А что толку, — машет рукой Васька, — едешь, едешь... Так мы и до самого озера доедем.

Колька Корнилов облегчённо бросает вёсла и разглядывает худые покрасневшие ладони.

— Надо лучше смотреть, — не очень уверенно говорит Серёжа. — Их же здесь прорва, только мы не умеем смотреть.