Вячеслав Сукачев - Белые птицы детства

— Не замёрз? — Отец укутывает Карыся тулупом. Тулуп такой большой, что они на нём сидят, наваливаются на него спиной, и ноги укутали им же.

— Нет. Вон как тепло, у Серка ноги вспотели.

И катится кошёвка дальше, и скрипит снег под полозьями и ослепительно блестит в накатанных другими полозьями ложбинках. Машет головой Серко, дёргает вожжи отец, ласково светит солнце, быстро надвигается зелёный сумрак тайги, и на всё это с восхищением смотрит Карысь...

— Ну, пошли, Карысь. — Отец легко вынимает Карыся из кошёвки, ставит на снег, и они идут к длинному белому дому — ветлечебнице. Они идут, и отец здоровается со всеми, кто им попадается навстречу. Карысь смотрит на это и решает, что тоже будет здороваться со всеми, но тут оказывается, что они уже пришли.

В комнате, куда они вошли, сильно пахнет лекарствами, всюду стоят маленькие и большие шкафы с красными крестами, а среди этих шкафов — толстый стол, а за толстым столом — худой дядька. Он сердито здоровается с отцом, надвигает белые брови на глаза и совсем не видит, что рядом с отцом стоит Карысь.

— Садитесь, — говорит худой с белыми бровями.

«Нет, видит», — решает Карысь.

Они садятся на высокий деревянный диванчик, и отец с дядькой начинают говорить. Вначале Карысь не слушает, потихоньку привыкая к множеству шкафов, но дядька с белыми бровями говорит всё громче, и Карысь переводит взгляд на него.

— Так чем же вы объясните падёж молодняка? — сердито спрашивает дядька и шевелит бровями.

— Объяснений много, от этого не легче,— устало говорит отец.

— Например? — не отстаёт дядька.

— Корма.

— Ещё?

— Да вы же знаете, Фёдор Лукич.

— Я хочу от вас услышать.

— Хорошо (Карысю показалось, что отец рассердился), можно и ещё. Когда выдали вакцину на ящур? А на бруцеллёз? Вы видели, в каком помещении содержатся новотёлки? А сгоревший в ямах силос? А комбикорм?..

— Минуточку,—Фёдор Лукич сильно машет белыми бровями.

— Нет уж, вы хотели ещё, так слушайте. (Карысь не много пугается голоса отца и начинает ненавидеть Фёдора Лукича.) Какой упитанности молодняк мы сдали на комбинат и какой оставили? Какая упитанность в племенном стаде?

— Эти вопросы вы должны были решать с дирекцией совхоза.

— Дирекции совхоза нужен план, и они его сделали за счёт молодняка.

— Гм... Виктор Фёдорович, давайте будем говорить так...

Но тут отец вспоминает о Карысе, поворачивается к нему и просит:

— Серёжа, сходи-ка посмотри, что там Серко делает?

Карысь сползает с дивана, недовольно смотрит на дядьку с бровями и выходит из комнаты. Теперь уже ничто не нравится ему в лечебнице, и он торопливо пробегает коридор, распахивает дверь на улицу и оказывается на высоком крыльце. Серко спокойно стоит у коновязи, но когда Карысь появляется на крыльце, поворачивает к нему голову и легонько, одними губами, ржёт. И Карысю необычайно радостно становится при виде Серка, и уже поскорее хочется домой, и он бежит к лошади, и Серко опять тихонько ржёт ему навстречу. Карысь осторожно отдирает с его нижней губы намёрзшую сосульку, а потом прижимается к этой губе щекой и сладко закрывает глаза.

Совсем тепло. Даже ноги в тулуп они теперь не закутывают. Серко охотно бежит домой, и отец, бросив вожжи в передок кошёвки, о чём-то долго думает. Ветви елей проплывают низко над головой, какая-то серая птица торопится улететь подальше, тонко скрипят полозья, и аппетитно отфыркивается Серко.

Карысь сосредоточенно смотрит в тайгу. Его удивляет и завораживает белое с зелёным и ещё синее — над ними. Негромко рябит в глазах, и Карысю хочется пешком пройти но тайге, встать на тот вон пенёк и посмотреть за вон те деревья. Но кошёвка катится и катится, скрипят полозья, и молчит отец.

Вдоль дороги, а то и прямо на дороге, растёт много пеньков, и Карысь с тревогой думает о том, где они будут ездить, когда пеньки вырастут в большие деревья. Наконец Карысь устаёт молчать и вкрадчиво спрашивает:

— Па, ты ещё сердитый?

— Сердитый,— кивает отец головой.

— Хватит, а, пап,—просит Карысь,—мне скучно одному.

— Ну, раз ты об этом просишь, я уже не сердитый.— Отец смотрит на Карыся и улыбается.

— Дяденька плохой,—категорично заявляет Карысь.

— Ты это о ком? — не сразу догадывается отец и, устраиваясь поудобнее в кошёвке, немного прижимает Карыся.

— Дяденька с бровями,—поясняет Карысь и тоже начинает возиться в кошёвке, отвоёвывая своё законное пространство.