Катерина Грачёва - Пароль — «Эврика!»

— А нам это всё равно, пусть он свою работу хорошо выполняет, — сказала Света. — Он энергосбережением занимается очень усердно, так что тебе он должен нравиться. Это главнее.

— Светка, а ну не мудри. Ты вообще с людьми ссориться не способна, ты у меня существо мудрое и великодушное, так? Чем он тебя так страшно обидел, что ты даже ради дела говорить с ним не хочешь?

— Я бы и помирилась, — сказала Света, — да только он на каждое доброе слово ещё злее становится. Он сам меня прогнал, сам на меня наврал, слово своё держать не хочет. Даже Яшка на мою сторону встал. А Яшка — он вообще самый добрый.

— Какой Яшка? Фокин?

— Фокин.

— А что у тебя друзья-то все слишком знакомые пошли? — спросил папа. — А, агент Воеводова? Чего вы там задумали, шпионы? Так, глядишь, я про свои носки от губернатора услышу что-нибудь!

— А не пихай их под коврик, и не услышишь, — сказала Света и к себе ушла, чтоб он больше ничего про тайну не расспрашивал. Костик может говорить что угодно, а с нее никто обязательств молчать пока что не снимал.

Костик назавтра опять нарядный пришёл, как и в первый раз, только что без торта.

— Привет, — сказал он, когда Света открыла. — Вот и я. Это здорово, что у тебя свой фотоаппарат есть. У меня мой как раз не заладился. Ты меня научишь своим пользоваться?

— Что у тебя не заладилось? — спросила Света.

— Ремешок, — сказал Костя и довольно рассмеялся. — Отвязался. Представляешь, какая авария?

— Фотоаппарат вон, инструкция тоже, — вежливым голосом сказала Света. — Папа на кухне. До свидания, Филимонов, успехов тебе, — и стала обуваться. — Рекс, Рекс! Гулять!

— Тебе что, даже посмотреть неинтересно? — спросил Костик, перестав улыбаться.

— На тебя — нет, — сказала Света.

— Ну вот ещё! — сказал Костик. — Тогда давай своего Рекса, с ним я погуляю, а сама здесь оставайся и фотографируй.

— У меня фотографии плохо получаются, а ты фотограф талантливый, для дела это лучше, — сказала она и на улицу ушла с Рексом. Очень ей было грустно.

Дошли они до самого парка, побегали там и обратно пошли. Целых два часа гуляли, уже все должны были сделать слесари. Видно, так оно и было, потому что Филимонов уже на улице сидел. Её дожидался. Что ему нужно?

— Светка.

— Чего?

— Поговори со мной.

— Чего?

— Игорь Рудольфович сказал, что пока мы с тобой не помиримся, никакого телевиденья не будет. Светка, давай помиримся. Помнишь, ты мне сама сказала: «Давай дружить, это всё-таки для планеты надо». Помнишь?

— Тебе не планету спасать, а в телевизор попасть хочется, — сказала Света.

— Неправда, — ответил Костик.

— Ладно. Раз так, я согласна с тобой помириться при одном условии.

— Каком? Давай уж все свои условия сразу. Конфетами кормить, в кино водить…

— Нет. При условии, что ты в телевизор не попадешь и что во всей передаче твои имя и фамилия ни разу не прозвучат.

— Ох ничего себе! — Костик соскочил с бортика, на котором сидел. — Стало быть, всё ты одна, да? Про себя, про папеньку, про ЦУЭ, да?

— Нет, зачем. Пускай Яшка рассказывает. Яшка лучше всех расскажет. Ни тебя, ни меня не помянет. У него такая задумка есть, тебе и не снилась. Лучше всех наших задумок.

— Ох и противная ты, Воеводова! Ничего нет у твоего Яшки, кроме ваших кабачков, это ты мне назло говоришь! — сказал Костик и хотел уйти.

— Куда это ты, а как же мириться, это ведь для планеты надо! — колко сказала Света.

— Смейся, смейся! Игорь Рудольфович небось тоже не дурачок, сто лет ждать не станет! Ему эта передача тоже нужна для своей педагогической карьеры, понятно?

Он ушёл. Света прибежала домой, позвонила учителю:

— Игорь Рудольфович! Это правда, что вы передачу снимать не хотите, из-за того что мы с Костиком поссорились?

— Правда. Я ему велел прощенья просить.

— Не надо этого делать, — сказала Света. — Вы снимайте передачу так, без меня. Костя давно мечтает про телевиденье. Ему это важно очень. А ещё у Яшки одна хорошая задумка есть, только не знаю, захочет он с ней в передачу идти или нет. Но вы спросите. А меня не надо.

— Эх, Света-Света, — сказал Игорь Рудольфович. — Как же без тебя, когда с тебя всё и началось?

— Какая разница, с кого началось? Важно, чтоб продолжалось.

— Я хочу, чтоб он с тобой помирился.

— Да так не мирятся, Игорь Рудольфович. Он же пришёл ко мне торговаться, почем ему купить это право в телевизор попасть. Так что уж ведите его в телевизор. Ему это правда очень надо.