Катерина Грачёва - Пароль — «Эврика!»

— Не могу, я с ним поссорилась. Мы совсем с ним не разговариваем.

— Значит, фотосъемка отменяется? — спросил папа. — А я-то уж слесарю посоветовал одеться поприличней. Значит, зря?

— Пап, а позвони ему сам, а? — попросила Света.

— Нет, это я не согласен, — сказал папа. — А вдруг я на Иван Андреича попаду? Что-то мне не хочется.

Света вздохнула, поплелась к телефону. Дело — это дело, его надо делать во что бы то ни стало. Но с Филимоновым ей говорить не хотелось нисколечки. Но он-то трубку и взял, как назло.

— Здравствуйте, пригласите, пожалуйста, Ивана Андреевича, — сказала Света.

— Светка, это ты? — как ни в чём не бывало спросил Костик.

— Ивана Андреевича Филимонова, — повторила Света. — По вопросам энергосбережения.

Костик фыркнул и пошёл отца звать.

— Иван Андреевич, это Света Воеводова. Здравствуйте. Мы тут с Костей не разговариваем, поэтому я вот к вам обращаюсь. Они с папой моим договаривались, что Костя придет смотреть, как папа счётчик ставит, и фотографировать. Слесарь завтра придёт. Пап, когда слесарь придёт? Иван Андреевич, часа в четыре придёт или пораньше. Передайте, пожалуйста, Косте, пускай он приходит. Если что, фотоаппарат я ему тоже приготовлю, у нас есть. Костя хорошо фотографирует, а у меня кадры какие-то некадренные получаются, ну, то есть не как надо. А у него красиво. Передадите, ладно? Ну спасибо. До свидания. Вам тоже.

— Так тебе уже с Иван Андреичем проще разговаривать? — усмехнулся папа.

— Папа, он мне понравился, твой Филимонов. И я знаю, почему он такой не инициативный.

— И почему же?

— Опять тарелки не принес! — тихонечко закричала Света. — Где мои тарелки с красной каёмкой? Да что ж ты делаешь, медведь! Я ж тебя просила! Хоть при гостях бы постыдился! Никогда ничего толком сделать не умеешь!

Папа прыснул, потом упал в кресло и стал хохотать.

— А ты чего смеёшься? — спросила Света. — Ты чего смеёшься? Что тебе смешно? А где мои тетрадки с сосновыми шишечками, которые ты мне обещал? Я ж тебя просила! А носки опять чего под кровать запихал и ещё под ковёр спрятал? Точно Рекс в ямку косточки зарывает! Стыд и позорище! Вот сказать кому, что начальник областного ЦУЭ с носками вытворяет! Прийти вот к Филимонову и сказать! Может, ты хоть тогда постыдишься?

Папа перестал смеяться и сказал:

— Дочка, ты опасный человек. Где мои носки?

— Я их постирала, — сказала Света. — И спрятала. Вот теперь ищи, пока не найдёшь. А ещё найду, что ты носки под коврик закопал — и ещё спрячу. Вот будешь себе каждый день новые носки покупать.

Папа опять стал хохотать, поймал ее, на руки подхватил и по комнате покружил немножко.

— Тигра, мыгра, бондер, мондер, абракадабра! — сказал он.

— Какая тигра, какая мыгра? Что ты как детсадовец? Только и умеешь глупости говорить! Прячется от ответственности — мужчина называется!

— Так, — сказал папа, поставив её на пол. — Больше к Филимонову — ни ногой!

— Что, уже не смешно? — спросила Света. — Над собой так не смешно, а над Иван Андреичем так смешно! Он знаешь какой? У него знаешь какие глаза? Никто его не любит, все его только ругают, ругают, и ты ругаешь. А он хороший!

— Да будь он раззолотой и замечательный, мне это всё равно! — сказал папа. — Он работу свою по-хорошему не выполняет! Работу! А это главнее!

— Нет, — сказала Света. — Нет, человек ещё главнее, чем работа.

— То есть это как?

— А так! Для кого тебе энергосбережение? Чтобы люди на планете лучше жили и планета сама! А если людям плохо, то кому нужно твоё энергосбережение? Помоги Филимонову! Помоги!

— Как это я ему помогу? Он мне не сват, не брат. У меня своя работа, у него своя, я за него его работу делать не могу, у меня своя встанет.

— Это твоя работа — придумать, как ему всё растолковать, чтобы он ресурсы сберегал, — сказала Света. — Значит, ты или просишь невозможного, или плохо объясняешь. Вот если я не понимаю, что к чему, ты берешь листок и на листке мне вёдра рисуешь дырявые. А ему ты всё хорошо объяснил? Где что взять, с кем договориться? Или ты скажешь раз — и думаешь, что все всё поняли?

— Тигра-мыгра, абрабыбра, — сказал папа. — Отвяжись от меня, а то рассержусь… Слушай, я не спросил, ты с чего с Костиком своим поссорилась? И давно?

— Пять дней. Он меня обидел.

— Пять дней, ничего себе! Сильно обидел?

— Да, сильно.

— А чего мы тогда его в гости зовём?