Сфинкс - Паутина

— Мне плевать на ваше решение, хотя… — он гадко улыбнулся. — Думаю, я даже должен радоваться…

Родители переглянулись, не зная, как реагировать на столь резко сменившееся настроение наследника.

— Мне по крайней мере лет десять не придется жениться. Здравствуй, свобода!

— Сын, объяснись. Ты же понимаешь, что помолвка с Присциллой Забини состоится на Рождество…

— Ага, в камере Азкабана. Но свадьба в Азкабане — это как-то совсем жестоко, — изгалялся Скорпиус, чувствуя опасное злорадство.

— Скорпиус! — уже угрожающе произнесла мать.

— Ну, я тут ни при чем. Если вы хотите себе в невестки Забини, то придется ждать, пока она выйдет из тюрьмы, куда ее упекут, как пить дать. Уж Гарри Поттер об этом позаботится. Если у него не получится, — в чем я сомневаюсь — то я вполне могу помочь. Должна же быть хоть какая-то польза от фамилии Малфой…

— Скорпиус, о чем ты? — насторожилась мать, мягко накрыв ладонь мужа рукой.

— О том, что ваша ненаглядная Забини организовала похищение Лили Поттер, которая чуть не истекла кровью в этом доме, — с торжеством заявил слизеринец, чувствуя злорадное удовлетворение. — И, кстати, Забини помогли два ее братца. Думаю, Фрицу еще повезет. Он же малолетка, а вот Присцилла и Дрейк мило проведут десяток лет в соседних камерах, планируя ее свадьбу со мной…

Воцарилась ошеломленная тишина. Скорпиус же видел, как в голове отца яростно формируются мысли о позоре семьи, о том, что нужно будет как-то замять их связь с Забини, как-то заявить, что они вовсе не собирались женить сына на Присцилле. Ничего, пусть займет свою голову чем-то, что пойдет Скорпиусу только на пользу.

— Ладно, оставляю вас с вашими приятными мыслями, — юноша поднялся, — найдите меня, когда прибудет гвардия.

Он не стал ждать разрешения уйти, просто развернулся и отправился выполнять второй пункт своего плана.

Лили.

Скорпиус тихо отворил дверь комнаты. Чистота и порядок. Эльфы уже убрали все следы, что могли остаться после оказания первой помощи. Наверное, была порезанная одежда. Кровавые бинты. Полотенца.

Но сейчас в полумраке чистой комнаты, на белой постели, лежала бледная рыжеволосая девчонка. Именно девчонка — такой худенькой, маленькой и хрупкой выглядела Лили, накрытая до груди одеялом, с положенными аккуратно вдоль тела перебинтованными руками. Бинты почти до самых плеч.

Рыжие волосы выделялись на подушках, а пламя одной свечи играло в них искорками.

Скорпиус подошел и тихо опустился на кровать, глядя на ее лицо. Юное. Красивое. Бескровное.

Как они посмели тронуть ее? Как посмели испортить ей этот день? День их общего счастья?

Не верилось, что лишь сутки назад она прижималась к нему в коридоре Хогвартса и шептала: «я люблю тебя». Всего какие-то часы назад они были среди снега и пламени. А теперь она лежит, такая ранимая, такая беспомощная, чудом избежавшая участи своей матери.

Они ответят за это. Каждый. Позже.

Он скинул обувь и лег рядом с ней, не касаясь, не тревожа ее сон.

Но она слабо пошевелилась.

— Скор…

— Спи.

Веки ее затрепетали.

— Скор…

— Я же сказал: спи, — тихо попросил он, касаясь рукой ее волос на подушке.

Лили открыла глаза, губы ее дрогнули.

— Поттер, ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят? — их взгляды встретились, и он почувствовал, что внутри снова тает лед. Серебряный лед.

— Я почувствовала твой запах… — голос слабый, тихий, но глаза смотрят ласково, хоть и устало.

— Черт, надо принять душ, — Скорпиус провел кончиками пальцев по ее лбу. Он был прохладным. Она по-настоящему улыбнулась, дернулась и поморщилась.

— Так. Если ты будешь совершать необдуманные поступки, я уйду. Или нет, лучше я тебя обездвижу заклинанием. Нечего себе самой причинять боль… — немного сердито проговорил он, но она все равно улыбалась. — Что? Что смешного я сказал?

— В твоих глазах огонь. На серебре, — прошептала она, прикрывая свои глаза, словно пыталась унести с собой его взгляд.

Он не знал, что ответить на эту фразу.

— Спасибо.

— За что? — он провел рукой по ее шее к плечу.

— За то, что опять спас меня.

— Конечно, пожалуйста, но давай мне больше не представится случая совершать подвиги, — ухмыльнулся он, глядя в светлую зелень ее глаз. — Гриффиндорец из меня, конечно, ничего выходит, но в этом амплуа я чувствую себя неуютно…

— Ты не гриффиндорец, — покачала она головой, мягко улыбаясь. — Ты слизеринец и от этого только выигрываешь. Потому что показываешь всем, что и слизеринцы могут быть замечательными…