Сфинкс - Паутина

Лили заняла свой любимый стол, но что-то ей мешало спокойно заниматься. Вскоре она поняла — рядом сидела группа слизеринских девушек, среди которых была та брюнетка, что встретилась Лили однажды в подземелье.

Слизеринки все время бросали на Лили косые взгляды и как-то подозрительно улыбались. Гриффиндорка попыталась не обращать внимания, но не получилось.

— Эй, Поттер, как чувствуешь себя в роли подстилки для Малфоя? — у стола возникла брюнетка, держа в руках какую-то газету. — Так и быть, пользуйся им пока, я не жадная…

Лили сощурила глаза, собираясь ответить, но тут слизеринка просто бросила перед ней газету и с ядовитой улыбкой удалилась.

Гриффиндорка медленно протянула руку и взяла газету — вечерний выпуск «Магических хроник». С первой полосы на нее смотрели мужчина и женщина с холодными, ненастоящими улыбками. Заголовок заставил девушку замереть: «Откровения Драко Малфоя».

«На светском рауте в поместье Малфоев, посвященном благотворительной акции, что провела Астерия Патрисия Малфой для помощи больнице святого Мунго, ее муж, Драко Люциус Малфой открыл несколько секретов относительно своих планов…».

Лили пробежала глазами абзацы, пока не наткнулась на любимое имя: «…сказал по секрету, что уже на Рождество будет официально объявлено о помолвке между Скорпиусом Малфоем и Присциллой Забини. Молодые люди учатся на седьмом курсе Хогвартса, и, судя по словам счастливых родителей, давно мечтают узаконить свои отношения»…

Лили закрыла глаза, пытаясь дышать. Просто дышать. Газета выпала из рук. Девушка поднялась и, не чуя ног, бросилась прочь из библиотеки. Ей было наплевать, что слизеринцы смеются ей вслед. Она этого не слышала — потому что внутри звенели осколки только что разбившегося сердца.

Он никогда еще не видел своего лучшего друга в таком гневе. Малфой был таким бледным, что мог бы поспорить с больничными простынями мадам Помфри.

Слизеринец бушевал уже второй час, и в комнате не осталось ничего, что еще можно было разбить, кинуть, разорвать или сломать. Если только самого Джеймса, который устроился у стены, на полу, глядя, как Скорпиус мечется из угла в угол.

Выручай-комната услужливо предоставила слизеринцу еще несколько стеклянных сосудов, ворох газет и пару ваз. И снова начали летать обрывки страниц, осколки стекла, от стен отскакивали остатки чашек и ящиков. На сколько еще хватит Малфоя, Джеймс представить не мог. Хотя вполне его понимал…

Скорпиус держался почти неделю, пока не понял окончательно, что Лили не будет с ним разговаривать. Она вообще ни с кем не разговаривала. Даже с братом. Хлопала дверями, пряталась, убегала, кричала и испепеляла взглядом.

Джеймс знал: сестра не простит, пока не узнает правды. Но как она узнает, если даже в одном коридоре не хочет находиться с Малфоем. Самого Джеймса она обозвала предателем, упрекнув его в том, что брат не убил друга за такую подлость. Когда Джеймс пытался объяснить, что Скорпиус вообще ни при чем, она просто развернулась и убежала. Она не стала слушать Ксению. Она отказалась говорить на эту тему с Розой. Она поссорилась с Хьюго. Был вариант подослать Аманду, но Джеймс боялся, что хаффлпаффка просто все напутает и толку будет ноль.

Три дня они пытались загнать Лили в угол и заставить выслушать. На четвертый написали ей письмо. Судя по всему, она даже не стала читать. На пятый Джеймс предложил оглушить ее, но Малфой взъярился и из гордости отказался. Сегодня слизеринец бил все вокруг, потому что он видел Лили в парке с Грегори — они сидели на скамейке и о чем-то разговаривали.

Что творилось с сестрой, гриффиндорец понять не мог. Она же была влюблена по уши, а теперь просто не хочет выслушать. Почему? Джеймс был уверен, что он-то бы старался найти оправдания любимому человеку, выслушал бы, попытался разобраться, а не вел себя так, будто его предали, бросили, разбили ему сердце…

Да, сердце сестры было разбито. По крайней мере, так казалось Лили. Но Джеймс, наблюдающий буйства Малфоя и его шестидневные попытки вернуть утраченное, был уверен, что Скорпиус тоже любит Лили. Любит — иначе не стал бы так долго искать с ней встреч. Любит — иначе не отказался бы от простого обездвиживания девушки для объяснения. Любит — потому что сейчас вместе с битым стеклом и газетными страницами на части рвалась его гордая, попавшая в ловушку чувств душа.