Сфинкс - Паутина

— Он будет работать в Хогвартсе, помогать мадам Помфри и профессору Слизнорту. Он сказал, что списался с МакГонагалл, и она согласилась его принять. Джеймс, мне кажется, или ты действительно сейчас пытаешься убить его взглядом в спину? — Ксения помахала ладонью перед лицом гриффиндорца.

— На кой он нам ляд сдался? — как-то обиженно спросил Джеймс, наконец, глядя на слизеринку. — У нас этих тварей — половина замка.

— Тварей? — нахмурилась Ксения, а потом вдруг улыбнулась. — Только не говори мне, что ты теперь будешь ревновать меня к каждому, кто со мной заговорит. Он же просто мой хороший знакомый!

— Я не ревную, — буркнул гриффиндорец. — И вообще, я хочу есть!

Ксения и Лили обменялись смешливыми взглядами, но промолчали.

До обеда они вчетвером, предварительно наведавшись на кухню к эльфам, сидели на берегу озера, болтая. Лили не помнила, когда в последний раз она столько смеялась. Даже мысли о маме, которые всегда были с ней, отступили.

Она стала лучше понимать Джеймса и Скорпиуса. Они постоянно друг друга поддевали, шутили, но теперь гриффиндорка была уверена — если кому-то из них двоих понадобится помощь, другой тут же откликнется. Если кому-то будет грозить опасность, другой заслонит его от нее. Прав был отец, Джеймсу повезло, что у него есть такой друг.

Все вместе они пришли на обед.

— Черт, и этот тут! — Джеймс со злостью уселся за стол. Лили проследила за его взглядом и увидела за столом преподавателей знакомого Ксении со странным именем. — Даже аппетит пропал.

Лили только хмыкнула и приступила к обеду.

Джеймс покачал головой и перевел взгляд на сестру. День на свежем воздухе не прошел для нее зря. На ее щеках появился здоровый румянец, глаза заблестели так, как это было раньше, до смерти мамы. Похоже, Джеймсу стоит поблагодарить Малфоя за то, что тот вернул к жизни Лили.

Стоило подумать о слизеринце, как он тут же возник за их спинами.

— Лили, ты поела?

Девушка подняла глаза на Малфоя.

— А что? Есть предложения?

— Ну, за тобой должок, — Скорпиус засунул руки в карманы.

— Что за должок? — Джеймс с подозрением покосился на сестру. Лили, кажется, поняла, потому что усмехнулась.

— Я обещала показать ему книгу по теории чистокровности, что видела в библиотеке, — солгала Лили, вставая.

— Малфой, ты интересуешься книгами? Это что-то новое, — Джеймс поднял брови.

Скорпиус лишь неопределенно пожал плечами, и они с Лили пошли прочь из зала.

— Он не поверил, — заметила девушка, когда они поднимались по лестнице.

— Ну и что?

— Кстати, куда мы идем?

— В библиотеку, — сразу ответил слизеринец. — Ты же сама сказала… Я не знал, что в Хогвартсе есть такие книги.

— Ладно, пойдем, — Лили пожала плечами. Они вошли в пустую в обеденный час библиотеку, и девушка уверенно пошла между стеллажами. Малфой покорно следовал за ней.

— Вот, держи, — она достала небольшую книгу и повернулась к слизеринцу. Но его не интересовала теория чистокровности. Это стало понятно сразу, как она посмотрела в плещущееся серебро его глаз. — Скорпиус, это библиотека…

Он придвинулся, забирая из ее рук книгу:

— Ну, я всегда думал, какое бы применение ей найти.

— Нашел? — она отступила к полкам, поддаваясь его взгляду. Он обнял ее, «Теория чистокровности» упала на пол.

— Да, не без твоей помощи. Хорошее место, чтобы отдавать долги, тебе не кажется?

Лили не казалось, но думать она уже не хотела, потому что Скорпиус тут же прижался к ней губами, возвращая себе ее долги. С процентами.

Лили потеряла счет времени и поцелуям, она потерялась в мучительно приятных объятиях Малфоя. Она никогда не представляла себе, что поцелуи могут отнять разум, сделав ее просто средоточием чувств.

Он отстранился в тот момент, когда оба уже задыхались, и тут раздался холодный, насмешливый голос:

— Разрешите мне взять книгу. Если, конечно, вы закончили.

Лили обернулась и встретилась глазами с черным, глубоким взглядом, который заставил ее вздрогнуть и вмиг почувствовать озноб, хотя минуту назад она пылала в объятиях Малфоя.

Его разрывали противоречивые чувства.

Тупая болезненная тоска по маме. Счастье от первой сильной влюбленности.

Братская ревность по отношению к первому роману Лили. Радость за сестру и лучшего друга.

Ростки Любви, кажется, впервые поселившейся в его сердце. Всходы ненависти и презрения, также впервые посетившие его душу.