Эсфирь Цюрупа - А у нас во дворе…:

— Доспорились? — вбегая в комнату, воскликнула мама Ариадны. — Как маленьких, нельзя одних оставлять! Что за мать с сыном, вечно спорят!

Из-за маминой спины глядела перепуганная Ариадна.

Пока папа поднимал ёлку, она звенела разбитыми бусами и осколками шариков.

— Только стружечки не разбились, — грустно сказала Ариадна.

Бабушка молча подмела осколки.

Мама Ариадны сняла меховую шапку. Её кудряшки были заплетены в лохматые косички-рожки, точно как у Некотухи.

— Мы намаялись, находились, без ног пришли, а тут у вас такая катавасия! — Мама Ариадны села на диван и вытянула ноги, а дочка села рядом и тоже вытянула ноги. — Хоть отдохнуть минуточку, — сказала мама.

Но только сели, прибежала соседка из верхней квартиры. Она работала в школе.

— Что вы сидите? — воскликнула она. — А кто будет вашу Некотуху в школу записывать? Через час собеседование начнётся. Уже комиссия собралась…

Мама разволновалась: почему собеседование? Его весной должны проводить!

— Может быть, предварительное, не знаю. А только вы поспешите, — сказала соседка.

Бабушка и мама совсем расстроились:

— И ребёнок усталый! И голодный! И обед не готов!

— Поджарю-ка я ей яичницу, — сказала бабушка и ушла в кухню.

— Не хоту, — мрачно сказала Ариадна. Никому. Сама себе.

Родион взглянул на неё и понял, что она ужасно испугана. Откуда ей знать, что это за непонятное со-бе-се-до-ва-ние?

Он погладил её косички.

— Не бойся, Некотуха. Это совсем не страшно. Собеседование — значит, с тобой побеседуют. Учителя будут спрашивать, а ты им — отвечать.

Бабушка прибежала со сковородкой, стала засовывать яичницу Ариадне в рот, ложка за ложкой.

— Не хоту, — приговаривала Ариадна.

Потом Ариадну потащили мыться, потом поставили на стул, мама надела на дочку юбочку, в которой было, наверно, сто складочек. А пока натягивали на Ариадну белый свитер через голову, а значит — через глаза, уши и нос, из глубины свитера слышалось:

— Не хоту, не хоту!

Бабушка заплела внучке косицы потуже, а мама навязала прозрачные, как мотыльки, банты.

— Ну вот, — сказала бабушка, — теперь ты у нас девочка как девочка. Приятно посмотреть.

— Не хоту, — жалобно и тихо сказала Ариадна, оглушённая всей суетой и спешкой.

Мама просила:

— Прошу тебя, доченька, когда зададут тебе вопрос, не выпаливай, что в голову придёт, а подумай и толково ответь.

Бабушка тотчас заспорила:

— Не в институт поступает, в «нулёвку». Какие уж вопросы премудрые? Распрекрасно ответит.

Родион надел куртку и шапку, стал внизу у подъезда. Он решил: «Пойду с Некотухой на собеседование, чтоб ей не было страшно, всё время буду рядом с нею».

И вот они идут все втроём.

— Ты только не бойся, — сто раз повторяет бабушка.

— А она ни чуточку не боится, — отвечает Родион. — Правда?

Ариадна молчит.

В школе, в вестибюле, народу видимо-невидимо. Бабушки, мамы, папы, дедушки снимают со всех детей куртки, пальтишки, поправляют на девочках банты.

К ужасу бабушки, Ариадна вдруг сдёрнула свои банты.

— У тебя же косички распустятся! — взмолилась бабушка.

— Не хоту, как у девочек, хоту, как у мальчиков!

И повела огорчённая бабушка вверх по лестнице свою внучку с косичками, которые превратились в лохматые хвостики.

На втором этаже в коридоре, куда выходили двери многих классов, стояли скамейки. Всех пригласили сесть. Все ждали. Открылась дверь из 1 «В» класса, вышла седая учительница в очках. Улыбнулась:

— Меня зовут Анна Дмитриевна. Я ваша будущая учительница. Надеюсь, мы подружимся. Сейчас я буду вызывать всех по алфавиту, начиная с буквы А. Первой пойдёт на собеседование Антонова Лена.

Вместе с Антоновой Леной встали её бабушка и дедушка, но Анна Дмитриевна остановила их:

— Нет-нет! Прошу ожидать здесь.

И беленькая девочка с белым бантом смело вошла в класс одна.

Родион с бабушкой грустно переглянулись: значит, их тоже не впустят и они ничего не услышат?

Через несколько минут Антонова Лена вернулась весёлая и ушла вместе с дедушкой и бабушкой. А в класс вызвали мальчика, потом ещё мальчика, потом девочку, и ещё и ещё девочек.

— Почему всех раньше, а меня потом? — обиделась Ариадна.

— Наша с тобой фамилия Яковлевы, значит, мы самые последние по алфавиту, — объяснила бабушка.

— А я не хоту!

Всех вызывали и вызывали, и все потом уходили домой. Ариадне так надоело ждать, что она уже и на скамейку влезла, и под скамейкой ползала.