Тревожная служба

Однако «конец света», кажется, должен быть уже где-то здесь. Все труднее становилось различать кроны деревьев, и наконец они совсем исчезли. Казалось, вой вьюги соревновался с ревом мотора, пытаясь заглушить его. Но мощный двигатель не давал себя победить, и машина упорно преодолевала снежные барьеры...

Через два часа доктор Краман позвонил пограничникам, и фельдфебель Янсен, только что возвратившийся из наряда, узнал, что он стал отцом.

— Если бы не помощь опытного специалиста, — сказал Краман, — трудно сказать, чем бы все кончилось. Но теперь мать чувствует себя хорошо и девочка тоже. Врач находится при них.

— Как же ему удалось добраться к ней? Как он сумел пройти по такому снегу? — недоумевал Янсен.

— Это целая история, — промолвил доктор Краман. — Как в сказке.

Он положил трубку и представил себе, что Янсен сейчас сидит, наверное, в оцепенении, потом он вскочит, быстро оденется и схватит лыжи. И доктор повторил еще раз:

— Как в сказке. Вернее, в сказке, в которой мы живем...

В это утро будильник прозвенел несколько раньше, чем обычно. Бухгейм спросонок нащупал его и, нажав на кнопку, выключил звонок. Затем он не торопясь встал и через несколько минут уже занимался утренней зарядкой, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Это вошло у него в привычку. Он нуждался в разминке, как и в чашке кофе, — и то и другое придавало ему бодрости.

Слушая последние известия по радио, позавтракал. За исключением того обстоятельства, что он проснулся слишком рано, это утро ничем не отличалось от всех прочих. Он бросил беглый взгляд в зеркало, слегка поправил фуражку, галстук. Теперь все в порядке, можно идти. Он поцеловал жену, положил на стол подарки для детей и ровно в пять часов тридцать минут вышел из дому. Идя к автобусной остановке, думал о своих двух малышах и других ребятишках: ведь сегодня их праздник — Международный день защиты детей.

Бухгейм должен был сегодня нести патрульную службу. Суточное дежурство начиналось в семь часов, и он, как и его экипаж, точно к этому сроку прибыл на место. Капитан Бухгейм и второй пилот обер-лейтенант Герольд за годы совместной летной службы всегда следовали правилу: неукоснительно соблюдать время, указанное в расписании. Этот вопрос имел принципиальное значение для поддержания порядка и дисциплины.

На аэродроме экипаж, как положено, доложил дежурному офицеру о своем прибытии и остался ожидать дальнейших указаний. Командир экипажа капитан Бухгейм проверил готовность вертолета к вылету, после чего записал в бортовой журнал: «Вертолет Ми-4 № 624 к полету готов».

Поскольку никаких распоряжений пока не поступало, нужно было чем-то заняться. По распорядку дня для экипажей патрульных машин подошло время второго завтрака. «Ну что ж, лишний раз позавтракать не вредно — от этого пока еще никто не умирал. А то ведь при патрулировании никогда не знаешь, сможешь вовремя поесть или вообще останешься голодным...» Летчики дружно направились в служебное помещение, где можно было перекусить, как вдруг на вышке раздался прерывистый вой сирены — сигнал тревоги. Не было никаких сомнений — она имела прямое отношение к экипажу Бухгейма. Схватив на ходу летные шлемы, планшеты, спальные мешки, летчики бегом направились к дежурному.

Через минуту Бухгейм уже докладывал о готовности к вылету. Последовало задание: «Вылет в 9.00. Маршрут: Бранденбург — Бург — Магдебург — Тале. Место приземления — ориентировочно приспособленная площадка. Принять пострадавшего ребенка, находящегося в тяжелом состоянии, и переправить в Берлин. Промежуточная посадка для заправки горючим на своем аэродроме».

— Задание понял! — отрапортовал капитан и, четко повернувшись, вышел. Времени не оставалось даже для того, чтобы зайти к метеорологам и подробно расспросить о погоде на маршруте. Он узнал лишь, что, По сводке, в Бранденбурге сплошная облачность, высота облаков — двести метров, видимость — два километра. В Магдебурге и Тале обстановка примерно такая же. Все это уже на ходу успел сообщить ему метеоролог. Но погода сейчас уже не так волновала его. Он думал о предстоящем задании.

Второй пилот доложил командиру о готовности к вылету. Экипаж был ознакомлен с задачей, машина готова к старту. Обер-лейтенант Герольд принялся рассчитывать трассу. Командир включил несущий винт и доложил по радио о готовности.

— «Ипсилон», говорит «Цеппелин». Время девять ноль-ноль, курс — двести двадцать, высота — сто метров. Вылет разрешаю, — прозвучало в шлемофоне.