Тревожная служба

Янсен служил здесь уже третью зиму. Год назад он твердо решил искать себе местечко поудобнее. «В конце концов, в других местах тоже пекут хлеб и охраняют границу! — думал он. — Пусть теперь другие дышат свежим воздухом и занимаются зимним спортом...» Он пошел к командиру роты и высказал свою точку зрения.

То, что Янсен все же остался здесь, объясняется не столько весенним теплом, пришедшим вслед за суровой зимой, сколько тем, что он познакомился с Петрой. Эта девушка была само совершенство, во всяком случае для Янсена. Она появилась словно наперекор лютому морозу и суровой зиме.

Сейчас, проходя по поселку, он пытается отыскать дом, в котором должна спокойно спать его Петра. Она ждет ребенка, но время еще есть. Врач говорит — еще две или три недели. «К тому времени снежные горы растают, должны растаять», — думает Янсен. Но он все же немного встревожен. Хорошо, если так, но кто знает? Дети никого не спрашивают, когда им появиться на свет. А врач не Петре, а именно ему многозначительно сказал, что было бы лучше, если бы она рожала в клинике в Крейштадте, где созданы все условия для рожениц.

А если из-за этого проклятого снегопада у нее начнутся преждевременные роды?

Когда он проходил мимо домика, все казалось спокойным, еще спокойным.

Началось все часом позже.

Возможно, причиной тому был вой ветра, внешних причин не было. Просто матери пришла пора родить, а ребенку появиться на свет.

Петра зарылась лицом в подушку. Боли становились все сильнее. Она уже не могла сдержаться. «Мама, — позвала она. — Мама, мне кажется...»

Было уже за полночь, когда сестра Петры, с трудом преодолевая снежную бурю, добралась наконец в сельскую амбулаторию. Доктор Краман встревожился, узнав о начавшихся родах. По всем признакам они могли быть с осложнениями. Женщину немедленно нужно доставить в клинику, но как? Поселок отрезан от внешнего мира.

Прежде всего доктор связался по телефону с женской клиникой, поставил в известность пограничников, местного начальника народной полиции, бургомистра, поскольку, если у них имеется возможность помочь, они должны это сделать. Речь шла о жизни двух людей.

Сельскому врачу доктору Краману часто приходилось принимать роды в весьма сложных условиях. Но здесь было иное дело. Здесь он должен был попытаться задержать роды до перевозки молодой женщины в клинику.

Уколы, уговоры и искреннее желание будущей матери сделать все, как велит врач, мало помогали. Схватки становились все сильнее.

И в то время как врач старался сделать все возможное, пришло сообщение, что специальная автомашина, которая должна была доставить в амбулаторию врача-гинеколога, безнадежно застряла перед «Драй Шпитцен».

«Ну, теперь может помочь только одно», — подумал доктор Краман и вновь начал звонить.

Вскоре на ближайшей вертолетной станции пограничных войск пограничники уже лихорадочно готовились к вылету в условиях полного отсутствия видимости.

Командир, опытный пилот, сам сел за штурвал. Он знал, что летать в такую погоду смертельно опасно, но он знал также и то, что от этого полета зависит жизнь матери и ребенка, который еще не появился на свет.

Летчик запустил мотор. Шторм рвал лопасти винта. Машина задрожала и ринулась навстречу урагану, разрывая снежные облака, поднимая стальную птицу ввысь. Но чем выше поднимался вертолет, тем сильнее бросало его из стороны в сторону.

Ветер играл с тяжелой машиной, как с бумажным змеем, который оторвался от бечевки. Внезапно вертолет заскользил к земле. Майор Бекман знал, что может произойти, он был почти уверен в этом. На какую-то долю секунды летчик заметил сквозь разорванные клочья облаков огни вертолетной станции, — оказывается, его относило назад. Посылая проклятия разбушевавшейся стихии, он с трудом выровнял машину и пошел на посадку.

С вертолетной станции майор сообщил командиру бригады о своей неудачной попытке.

В этом почти безнадежном положении командир саперного подразделения приказал попытаться предпринять спасательную экспедицию.

Через несколько минут две мощные машины, КрАЗ и «Урал», покинули объект. Впереди, пробивая дорогу, двигался КрАЗ с его скатами колес высотою в человеческий рост.

Перед «Драй Шпитцен» они взяли доктора Михаэлиса. Затем начался решающий штурм казавшихся непреодолимыми снежных высот.

Ефрейтор Хейнд включил первую скорость. Мощный мотор привел машину в движение. Видимость была отвратительной. Фары освещали лишь бесконечные снежные массы. Все бо́льшие и бо́льшие сугробы возникали перед капотом радиатора. А колосс все же шел вперед. Несмотря на холод, водитель взмок от напряжения. У него была одна мысль: «Машина не должна встать, задание должно быть выполнено!» И метр за метром Хейнд пробивался вперед, в нем росла уверенность, что он пробьется. «С такой техникой, с этими мощными гигантами из Советского Союза, — думал он, — можно добраться до края света».