Тревожная служба

Последние затяжки сигаретой. Юрген вырвался из плена своих мыслей о Хельке и стал надевать снаряжение. В узком шкафу висели два комплекта. В одном было заранее подготовлено все необходимое для пограничной службы. Это экономило время, которое требовалось для того, чтобы пристегнуть патронную сумку и надеть вещевой мешок.

Юрген взял ремень с патронной сумкой и едва не выронил ее: настолько она оказалась тяжелой. Пришлось перехватить другой рукой. «Проклятие! — подумал он. — Опять ребята решили подшутить и наложили в сумку камней. Ну, я вас разочарую, — решил он. — Не дам вам себя разыграть». И хотя его снаряжение весило значительно больше, чем обычно, он сделал вид, будто ничего не заметил, и придал лицу равнодушное выражение. А сам незаметно огляделся по сторонам: у кого появится на лице злорадная улыбочка. К его удивлению, никто не обращал на него внимания, все были заняты своими делами.

«Ну и здорово, подлецы, прикидываются! — рассердился Вебер. — Думали, что я разозлюсь, и теперь делают вид, будто они здесь ни при чем. Ну что ж, я подыграю им». Только во дворе, за собачьими конурами, убедившись, что за ним никто не следит, Юрген быстро раскрыл патронную сумку, чтобы незаметно выбросить камни. И тут кровь бросилась ему в лицо, а рука дернулась так, словно через сумку пропустили электрический ток высокого напряжения. Все его мысли о том, что он даст пищу для злорадства, о ротных шутниках, о проведенном отпуске, даже о Хельке вылетели у него из головы. Страшный испуг начисто стер все, только одна-единственная мысль билась в голове: «Нет, это невозможно. Как это могло случиться? Полный патронов лишний автоматный магазин в сумке! Как он мог туда попасть? Именно в моей сумке! Кто-то решил одурачить меня, иначе быть не может. Я был в отпуске. И в это время исчез магазин. Следовательно, я не мог сам сделать этого, никто так не подумает. И все же...»

Юрген стал лихорадочно вспоминать. Как это случилось? Возвращаясь с границы, каждый солдат сдает оружие и запасной магазин на склад. А как было в пятницу? Точно так же, как всегда. Иначе бы унтер-офицер Грец не принял у него автомат на хранение. Это же незыблемое правило: сдать запасной магазин и автомат.

Что же было необычного утром в пятницу?

«Ах да, — вспомнил Юрген, — я, как всегда, торопился». В разгоряченной памяти солдата стремительно промелькнули все события накануне его отъезда в отпуск. Командир роты разрешил им убыть сразу же после окончания ночного дежурства, в восемь часов утра, и все закрутилось в стремительном темпе: быстро из автомашины, доложить о результатах службы, почистить оружие, мгновенно переодеться в выходную форму и бегом к автобусам. Успеешь на автобус — выиграешь почти целые сутки к краткосрочному отпуску! И к удивлению отпускников, даже унтер-офицер Грец в этот раз долго не задерживал их на оружейном складе, принимая личное оружие.

— Если бы всегда вы так быстро поворачивались, мы были бы лучшими друзьями, — проворчал он. Эти слова крепко отпечатались в памяти Юргена. Если сказать по совести, то Грец никогда без нужды не задерживал получивших отпуск или увольнительную.

Юргену вдруг стало ясно: «Я забыл сдать магазин. Заспешил и — забыл. А Грец не хотел, чтобы мы опоздали на автобус; он тоже заторопился и не проверил как следует. И вот теперь из-за меня он отсидит десять суток, из-за меня его снизят в должности, переведут в другое место. А у него здесь, в деревне, семья, и только недавно он получил после долгого ожидания квартиру...» Все это мгновенно пронеслось в голове Юргена, и теперь ему стало совсем не безразлично все, что случилось с Грецем, да иначе и быть не могло.

«Пропавший магазин не пропал, — думал он. — Он у меня. Если я его сейчас же сдам, с Греца снимут обвинение. Он, может, и получит выговор, но останется здесь. А я? Что будет со мной? Весь этот шум, поиски, комиссии — все это по моей вине. Если я сдам магазин, то попаду в эту кашу. Греца освободят, а меня посадят вместо него...»

Юрген Вебер попытался спокойно все проанализировать. Надо было идти на оружейный склад: там солдаты из его взвода уже выстроились, чтобы получить оружие и боеприпасы.

— Вебер! Ты где? Соберешься ты в конце концов?

Юрген не ответил. «Нужно принимать решение, — думал он. — Я обязан сдать магазин и признать свою вину». Но его удерживал страх перед последствиями, и он лихорадочно искал аргументы в пользу другого решения, шевелившегося в глубине души. «А что, если промолчать? Ведь если я признаюсь, Грецу это все равно не очень-то поможет, — пытался обосновать Вебер свои колебания. — Грец невнимательно, несерьезно отнесся к выполнению своих служебных обязанностей, плохо проверил сдачу оружия и боеприпасов. Значит, виноват сам Грец, и только он сам. Он должен был напомнить мне, что я не сдал магазин...»