Тревожная служба

Как по команде, все стали глядеть вокруг, отыскивая что-нибудь похожее на бревна или балки. Но увидели только несколько разбитых кирпичей, кучу щебня, бумажные пакеты из-под цемента да мешки с искусственным удобрением, недавно прибывшим в адрес сельскохозяйственного кооператива. Лесоматериалов не было, если не считать нескольких старых шпал, лежавших у телеграфного столба. Один из солдат подошел и потрогал их носком сапога.

— Потребуется брусков пятьдесят, не меньше, — сказал он.

— Может быть, поможет местное население? — неуверенно спросил Габлер. — Надо поискать кого-нибудь из жителей близлежащих деревень.

Но на станции в это время было совершенно пусто. Даже начальника не было видно.

Взоры всех невольно остановились на Йохене Зейферте, единственном представителе местных жителей, которого можно было расспросить. Мальчик внезапно оказался в центре внимания. Он подумал и, не дожидаясь вопросов, заявил:

— Балок и бревен здесь нет, но шпал — целая гора.

Солдаты обступили его со всех сторон. Офицер тоже подошел к нему и, протянув руку, представился:

— Я обер-лейтенант Хершель, а как тебя зовут?

— Йохен, Йохен Зейферт. После каникул я пойду учиться уже в шестой класс.

— Здравствуй, Йохен! Ты говоришь, у вас есть шпалы?

— Гм, у нас лично конечно нет. Мой отец слесарь, он работает в РТС, там, за лесом. Шпалы имеются за насыпью. — И мальчик показал рукой, где нужно было их искать.

Механик-водитель Габлер спросил его:

— Как ты думаешь, даст нам герр Лоренц эти шпалы?

Йохен пожал плечами.

— Почему же нет? Понятно, если вы их отнесете обратно, где взяли, и сложите, как они лежали.

Габлер обратился к офицеру:

— Товарищ обер-лейтенант, разрешите спросить начальника станции?

— Спросите, — ответил офицер с легкой улыбкой, будто его совсем не касалось, как и когда будет снят с платформы танк сто тридцать семь. Однако он вместе с солдатом направился к станции. Йохен пошел с ними.

Вальтер Лоренц вышел навстречу делегации. Обер-лейтенант Хершель приложил руку к фуражке.

— Видите ли, произошла неприятность. Дело в том, что выгрузка машин в таких условиях — тяжелое испытание для водителей. Им же не видно, как идут гусеницы даже при открытых люках на ровной местности. И командиру танка тоже не просто суметь вовремя подать нужный знак. А ваши платформы несколько узковаты для машин нашего типа.

— Или ваши танки немного широковаты для наших платформ, товарищ обер-лейтенант!

Оба засмеялись, даже у Габлера исчезло хмурое выражение лица, и он стал похож на ученика десятого класса.

— Платформу с танком придется оттаскивать от площадки по меньшей мере на сто метров. И потом эта проклятая жара! — Вальтер Лоренц посмотрел на солнце и зажмурил глаза, будто желтый круг на небе направил все свои лучи прямо на него.

Он снял фуражку и стал обмахивать ею, как веером, вспотевшее лицо, жестом пригласив военных следовать за ним. Йохен Зейферт бежал впереди. Они обошли здание станции, забрались на насыпь и увидели штабеля шпал. К ним вела узкая тропинка.

— Надеюсь, вы не перемелете мои шпалы в муку?

— Конечно нет. Мы уложим их потом так же, как они лежали. Товарищ Габлер, позовите сюда солдат и передайте мое приказание младшему лейтенанту Гофману и фельдфебелю Меркеру оттащить танком сто тридцать один платформу от погрузочной площадки.

Вальтер Лоренц поправил фуражку и небрежно коснулся пальцами козырька:

— Желаю успеха! Мне нужно вернуться в контору. Скоро прибудет дрезина с измерительными приборами.

— С измерительными приборами? — удивился Йохен Зейферт.

— Совершенно точно, с измерительными приборами, — подтвердил Вальтер Лоренц с важным видом. — Если по путям проходят такие тяжелые грузы, как эти, обязательно требуется измерить расстояние между рельсами, не сдвинулись ли они в пути.

Тем временем подошли солдаты. Они увидели штабеля шпал, насыпь, отделявшую их от платформы, и их лица погрустнели.

— Давай, Вернер! — Габлер подтолкнул одного из товарищей к штабелю, и они сняли верхнюю шпалу.

Йохен Зейферт потянул обер-лейтенанта за рукав.

— Вы что, хотите таскать шпалы на плечах? Вверх по насыпи, потом вниз, потом до платформы да еще обратно? В такую жару и в таком обмундировании?

Он тут же изобразил, как это сложно: склонившись под воображаемым грузом, вскарабкался на насыпь, на согнутых ногах спустился вниз, при этом все время посматривал на солнце.