Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Марику задело обвинение мальчишки. Она не собиралась никого втягивать в свои несчастья. Нужно прорваться мимо стражника в одиночку. Камешек, зажатый у нее в ладони, придавал ей уверенности. Духи снова помогали ей, иначе они не послали бы знак. Девочка направилась в сторону караульной, но Прошка поспешно схватил ее за руку.

— Ты что, спятила?! Куда поперек батьки в пекло лезешь? Тут надобно действовать с умом, — возмущенно прошептал он и уже спокойнее добавил:

— Есть у меня одна мыслишка. Может, и выгорит, если охранник до денег жадный. Я буду ему монеты подкидывать по одной. Как он их собирать зачнет, дуй к выходу, а я следом.

Ребята осторожно прокрались до конца коридора и спрятались за углом. Прошка достал из кошелька золотой и ловким щелчком отправил его в дальний конец караульной.

Мирону почудился шорох, похожий на перешептывание. Он забубнил еще прилежнее, но вдруг увидел прокатившийся по полу золотой кружочек и на мгновение потерял дар речи. Монетка ударилась о стенку, звякнула и упала.

— Чур меня, чур, — забормотал Мирон, квадратными от ужаса глазами уставившись на золотой.

Не давая стражнику опомниться, Прошка пустил одну за другой еще пять монет. Золото маняще отсвечивало на каменном полу, но страх был сильнее шести золотых.

— Не искушай! Все одно тебе меня не достать. Я и за сто золотых из круга не выйду, — крестясь, испуганно пролепетал Мирон.

«Так вот почему он круг очертил! От злых чар оберегается», — смекнул Прошка и, не сдержавшись, из озорства запустил очередной золотой прямо в круг. Мирон следил, как монета катится в его сторону. Он был уверен, что магический круг защитит его от ведьмовского золота. Каков же был его ужас, когда, достигнув меловой черты, монета не исчезла и не рассыпалась в прах, а преспокойно пересекла границу круга, стукнулась о сапог и упала прямо у ног. Обезумивший от страха Мирон подскочил так, будто о каблук ударился не золотой, а ядовитый аспид укусил его за голую пятку.

— Помогите! Спасите! Чур, чур меня! — заорал он и со всех ног припустил прочь, позабыв о награде и повышении по службе. Развив скорость, которой позавидовал бы любой скороход, Мирон выскочил за ворота тюрьмы, зайцем промчался до поворота, пересек улицу и лишь тогда остановился перевести дыхание и проверить, не гонится ли за ним злодейка. Издалека горе-охранник увидел, как из ворот тюрьмы выскочили две фигурки и во все лопатки припустили прочь. Добежав до конца улицы, они бросились в разные стороны.

— Раздвоилась, — неистово крестясь, ахнул Мирон.

На улице воцарилась тишина. Стражник в нерешительности потоптался, глядя на распахнутые ворота тюрьмы. После всего пережитого возвращаться на пост не хотелось. Мало ли какие еще неожиданности уготовила ведьма. Но и оставаться за воротами не имело смысла. В одном мундире на холоде долго не простоишь. Недаром на носу зима. К ночи подмораживало знатно. Поразмыслив, Мирон рысью побежал к ближайшему полицейскому участку предупредить всех о происшествии.

К тому времени, как все полицейские, начиная от простых городовых и кончая сыскным отделом, поднялись по тревоге, вернулся начальник тюрьмы. Узнав о происшествии, он понял, что кто-то сыграл с ним скверную шутку. Мысль о наградах и почестях растаяла в воздухе, а вместо нее тенью замаячила угроза трибунала. Понимая, что опростоволосился, начальник тюрьмы не возражал, когда расследование взял в свои руки главный полицмейстер. Спящих стражников так и не добудились. Единственным свидетелем побега оказался Мирон. Не теряя времени даром, полицмейстер приступил к допросу.

— Как случилось, что ты не уснул?

— Так ведь долг свой понимаю, потому себя пересилил, — не моргнув глазом, сказал Мирон.

— Врешь, каналья. Ведьме помогал? — рявкнул полицейский.

— Никак нет. Она меня золотом искушала, а я намертво стоял. Она видит, что меня не купить, да как швырнет в меня монетами, а они точно угли раскаленные. Но я терплю, не поддаюсь. Тогда она раздвоилась и шмыг мимо меня в разные стороны. Тут, правда, я растерялся. Какую ловить? Так она и сбежала.

От пережитого страха и внимания стольких важных особ вымысел и правда перемешались в голове у Мирона, и он твердо уверовал, что в своем рассказе ничуть не погрешил против истины.

— То есть как это раздвоилась? А ну-ка, голубчик, дыхни. Может, у тебя неспроста в глазах-то двоится? — язвительно сказал полицмейстер.