Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

— Ловлю тебя на слове, — вдруг услышала она, и перед ней будто из-под земли выросла сухонькая старушонка.

Девочка резко осадила коня, чтобы ненароком не задавить незнакомку:

— Тпру!

Это была излишняя предосторожность. Старушенция оказалась на редкость проворной. Она резво подскочила к стремени и, поманив девочку, предложила:

— Хочешь, подсоблю? Исполню твое желание.

Марика, онемев от удивления, узнала Ведунью из Лисьей норы. Им доводилось встречаться по ту сторону Зеркала Судеб, но она никак не предполагала, что встретит старуху в этом мире. Озарение пришло внезапно, подобно вспышке молнии.

Так вот кто унес кошелек Лунного рыцаря и подкинул его Агнессе!

— Уйди. Мне от тебя ничего не надо. Кто с нечистым спутается, тому счастья не видать. Это ты украла кошелек, — выпалила девочка, сложив указательный и средний палец крестиком — знак, чтобы уберечь себя от нечистой силы.

— Я?! Вот еще! Ничего я не крала, — нахально соврала старушенция.

— Я знаю, ты ведьма, — сказала Марика.

— Ну и что? Ведьма — не значит воровка. Этот раззява сам денежки потерял, — заявила Ведунья.

— Если ты нашла кошелек, зачем не вернула? — с укором спросила девочка.

— То есть как? Разве кошелек не у твоего разлюбезного Глеба? Я вещицу чин по чину отдала. Мне чужого не надо, а вместо благодарности на меня напраслину возводят. Вот и делай после этого добрые дела, — обиженно поджала губы Ведунья.

— Ты не от чистого сердца кошелек возвратила, а нарочно подкинула тайком, чтобы всех перессорить, — догадалась Марика.

— Зря меня винишь. Тут моей корысти нет. Я как узнала, что вещица понадобилась, так сразу понеслась ее возвернуть. На Глеба-то у меня давняя обида, я к нему ни ногой. Вот и решила кошелечек через Агнессу передать. Да не тут-то было! Гляжу, лежит болезная, ни жива ни мертва. Делать нечего. Я кошелечек оставила и подалась восвояси. Кто ж знал, что ты такое со своей приемной матерью сотворишь?

Девочка побледнела. Ее худшие подозрения подтверждались, и причиной колдовского сна явилось гадание в кузне. Ей и в голову не пришло, что Ведунья лукавит.

— Так все это из-за меня? — пролепетала Марика.

— Не из-за меня же, — нагло фыркнула ведьма. — Только не делай вид, что ты об этом сожалеешь. Это на словах ты хочешь, чтоб Агнесса проснулась, а когда я тебе помощь предложила, ты меня стала чуть не взашей гнать. Знамо дело, тебе от недуга герцогини прямая выгода. Завладеешь ее денежками и станешь богатой наследницей, — ехидно усмехнулась ведьма.

— Мне не нужны деньги! Говори, как ее разбудить! — пылко воскликнула девочка.

— Изволь. Мудреного тут ничего нет. Всего и делов — забрать из кузни капор, который она возле наковальни оставила. Недаром то место дурной славой пользуется. Пока шляпка в кузне, мысли Агнессы в плену.

У Марики точно груз с плеч упал. Даже не верилось, что беду так легко исправить. Теперь, когда она узнала тайну появления кошелька, ей не терпелось отправиться к Глебу и рассказать ему правду, а наутро можно вместе съездить в кузню за капором Агнессы. Будто прочитав ее мысли, ведьма покачала головой. — Дам тебе еще один совет. Коли в самом деле хочешь оживить свою приемную мать, поспеши. Жизнь утекает из нее с каждой минутой. Завтра будет поздно, — зловеще предрекла Ведунья, назидательно подняв палец.

По небу затянутому тучами было не понять, который теперь час, но уже перевалило за полдень. Еще немного и пасмурный день плавно перетечет в сумерки.

Марика колебалась. Если поехать за Глебом, то быстро не обернуться. Ночь застанет их в кузне. А соваться в заколдованное место одной — боязно. При одной мысли о мертвом кузнеце, который в полночь разжигает горн, становилось жутко, и решимость отправляться в кузню таяла.

Увидев замешательство девочки, Ведунья подлила масла в огонь:

— Что, угас пыл? Своя-то рубашка ближе к телу. Тем более от гибели Агнессы тебе никакого урона, одна выгода. И главное, комар носа не подточит, что именно ты вогнала бедняжку в гроб.

Слова старухи подстегнули Марику. Чувство вины захлестнуло ее, и девочка поняла, что никогда себе не простит, если не спасет Агнессу.

— Я поеду! Я виновата, я и ответ держать буду, — решительно сказала она и, пришпорив коня, поскакала в сторону восточных ворот.

Сердце девочки сжималось от тревожного предчувствия. Кровь пульсировала в висках, точно бил в набат колокол. Но у Марики не было выбора. Она гнала страх, подбадривая себя, что до ночи еще далеко. Главное — покинуть кузню до темноты. От ее расторопности зависела не только жизнь приемной матери, но и ее соб— ственная.