Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

«Зачем человеку столько барахла? Тело одно, рук, ног пара, а штанов сто штук», — с возмущением думала девочка. Марика уже совсем отчаялась, когда ей снова улыбнулось счастье. Хорошо знакомая куртка висела в самом углу. Видимо, Глеб хранил ее как память. Девочка поспешно сунула кошелек в карман и услышала торопливые шаги. Она едва успела захлопнуть дверцу шкафа, когда в комнату вбежал Глеб.

— Ты принесла кошелек? — с места в карьер спросил он.

Вопрос застал Марику врасплох. Откуда Глеб догадался? Уж не заметил ли он, как она лазила в шкаф? Вряд ли. Может, спросил просто так? Или он о чем-то знает и подозревает Агнессу? Не найдя слов для ответа, девочка молча замотала головой.

— Нет? — удивленно переспросил Глеб, переводя ее жест на человеческий язык.

От него не укрылось, что Марика растерялась. Она явно что-то скрывала. Подозрения снова, точно быстрые пауки, стали плести в его душе липкую паутину.

Наконец Марика обрела дар речи и эхом произнесла:

— Нет… Но я подумала, может, никто кошелек не крал?

— То есть, как это не крал? — опешил юноша.

— Что, если ты случайно сунул его в карман и забыл? Он лежит себе, а ты его не заметил.

— Я же не слепой? — пожал плечами юноша, не понимая, куда клонит Марика.

— Но ведь с волшебными вещами всякое бывает. Иногда кажется, что их нет, а они есть. К тому же как ты мог его увидеть? Наверное, ты старую куртку с тех самых пор не надевал, — возразила неумелая лгунья.

— Что толку в ней искать? Я ношу кошелек не в кармане, а на поясе, — парировал Глеб.

— Может, и нет толку, а может, и есть. С волшебными вещами никогда не знаешь, — настойчиво повторила Марика, как за спасительную соломинку хватаясь за непредсказуемость магических предметов.

— Хорошо, я посмотрю.

Глеб открыл шкаф и сразу же заметил, что одежда на вешалках сдвинута. Старая куртка висела так, будто ее недавно доставали. Глеб не сомневался, что найдет пропавший кошелек, и не ошибся. Глядя на серебряный герб, вышитый на синем бархате, он не испытал радости от находки.

Значит, и Лунный рыцарь, и Прошка говорили правду, кошелек скрывала Марика. Но зачем? Почему она подкинула его тайком, а не отдала напрямик? Для чего затеяла гадание в кузне и все время делала вид, будто ни о чем знать не знает?

— Нашел? Я же говорила! — возбужденно воскликнула Марика, но, заметив холодный, отчужденный взгляд Глеба, осеклась: — Ты не рад?

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с моим новым пажом, — вместо ответа произнес Глеб. Голос его звучал спокойно и бесстрастно, хотя душа рвалась от боли: «Если даже она лжет, то кому же тогда верить?!»

Вошедший больше походил на крестьянского мальчишку, чем на придворного пажа. Его широкое веснушчатое лицо было обветренным и загорелым, как у всякого, кому приходится постоянно работать на свежем воздухе. В новенькой, с иголочки одежде он явно ощущал себя не в своей тарелке. Узкий сюртук непривычно стеснял движения, и паренек вел себя так скованно, будто каждый миг боялся ненароком что-нибудь опрокинуть.

Марика живо вспомнила, как еще недавно сама впервые оказалась во дворце, в тесных рамках придворного этикета. Между ней и этим пареньком было много общего, и все же она приняла его настороженно. Кто он таков? Чем заслужил расположение Глеба?

— Звали? — спросил парнишка, неловко кланяясь.

— Да. Я хочу познакомить тебя с герцогиней Марикой, — сказал Глеб.

Прошка обернулся и застыл от удивления. Перед ним стояла девочка из недавнего видения. Он тотчас узнал ее, хотя она была не в розовой шубке, а в ладном бархатном платье с большим кружевным воротником. Она не походила на уроженку здешних мест. Смуглая, кареглазая, с блестящими черными кудрями, разметавшимися по плечам, она была точно заморская принцесса. Никогда в жизни Прошке не приходилось видеть такой красивой девочки. Не в силах отвести взгляда он стоял и глупо лупился на незнакомку, прежде чем сообразил, что надо поклониться.

— Это Прохор. Он будет служить у меня и вместе со мной учиться, — представил Глеб паренька.

Прошка залился краской, с благодарностью отметив, как почтительно принц назвал его при незнакомке. Зато Марику неприятно задели слова Глеба. Она и не подозревала, что может ревновать, но сейчас это чувство скользкой змейкой шевельнулось в груди, ужалив и отравив своим медленным ядом. За какие заслуги этот мальчишка всегда будет рядом с Глебом? Чем он лучше других?

Словно услышав ее молчаливый вопрос, Глеб сказал: