Раиса Григорьева - Крестьянский сын

Но положение на фронте борьбы с колчаковскими силами становилось всё напряжённее. Красная Армия нуждалась в решительной поддержке отсюда, из колчаковского тыла. И действия отряда Гомозова становились всё более широкими и дерзкими.

Всюду рядом с командиром, всегда у него под рукой успевал быть на своём Танцоре командирский связной и разведчик Костя Байков. Та тяжкая тоска, которую не могли размыкать ни слёзы, ни встречный ветер зимней ночью на отъезде из торгового села Ползухи, давно прошла. Теперь больше не было ни жалости, ни страха. Костя за эту весну повидал столько жертв колчаковской лютости, столько замученных, порубанных, что горючая ненависть навсегда выжгла слёзы.

Весна откружила над Алтаем и улетела дальше на север. Лето развернуло пестроту лугового разнотравья. Стало легче устраивать партизанское житьё-бытьё. Где бы ни приткнулся отряд — в западине у речки или озерка, в колке ли берёзовом, — везде ему дом.

Вот и сейчас, после нескольких дней непрерывных боёв, гомозовцы расположились на опушке ленточного бора. Надо было дать отдохнуть людям и лошадям, привести в порядок одежду, обувь, конскую сбрую. Здесь, на редколесье, привольно. Ветер свободно продувает пространство между берёзками и осинками, комарьё не грызёт с такой неотступной жестокостью, как в бору. И трава… Каких только цветов нет на ней!

Костя сидел под деревом, опершись спиной о ствол, и то рассеянно глядел на муравейник, вокруг которого в своём строгом порядке сновали муравьи, то жмурился на солнышко. Всё вокруг дышало таким миром, будто никакой войны и нет нигде. Родное Поречное, о котором давно не вспоминал в горячке боевых дней, встало перед глазами. И почему-то особенно ясно одна хатка на краю села, а за ней — огород. В последний раз Костя видел Груню на этом огороде ранней весной — она сгребала высохший прошлогодний бурьян и мусор в кучки и зажигала их. Было прохладно, на Груне был старый мамин платок, крест-накрест перехлёстнутый по груди и завязанный на спине. На её лице впервые за многие месяцы обозначился слабый, сизоватый от ветра румянец. От зажжённых куч тянулись толстые белые хвосты дыма и расстилались туманом.

Костя ей тогда хотел сказать, что уходит из Поречного надолго, а может, навсегда. Но почему-то не сказал. Так она и не знает, куда он подевался. Сейчас, этим мирным днём, ему пришла в голову мысль, показавшаяся очень простой и выполнимой: вот он встанет, найдёт Игната Васильевича и отпросится на денёк слетать домой, пока отряд стоит на отдыхе. Так просто, почему бы и нет?

— Костя! — перебил его размышления сердитый голос Гараськи. — Его командир ищет, а он сидит прохлаждается! А ещё связной!

Отпрашиваться не пришлось.

Гомозов получил известие, что верстах в двадцати пяти отсюда, в село Сальковку, в котором — он это твёрдо знал — было лишь несколько колчаковских милиционеров, явилось много военных. Надо было срочно выяснить, понять, для чего противник сосредоточивает силы здесь, в глубоком тылу. Вот Гомозов и решил срочно послать в Сальковку своего разведчика Костю и вместе с ним Самарцева Герасима. Командиром маленькой группы назначался Костя, так как Гомозов больше полагался на его сметливость и опыт разведчика.

— Вернуться должны до утренней зари. Ясно? В Сальковке живёт мой знакомец Тимофей Пархомов, к нему зайдите. Но сти́ха, чтоб у него вас кто лишний не увидел. В случае — мало ли чего — к сроку не вернётесь, через него искать буду.

Хорошо бы в разведку ходить так: взял себе, приехал куда нужно, а там, перед самым тем местом, — высокий холм или ещё лучше — башня стоит. Брошенная башня, никто её не охраняет. Взял, забрался повыше — и подзорную трубу к глазам, а то и бинокль. Разумеется, приехал не ночью, ночью ни в какую трубу ничего не увидишь. Глядишь, значит, с башни — всё село как на ладони. Ещё лучше бы, чтоб всё какое ни стоит в селе войско на смотр собралось. Выстроились солдаты и офицеры и сколько есть пулемётов — всё на смотру, и даже если пушка есть — то и она бы стояла. А ты в это время с башни раз-раз, всё осмотрел, посчитал, а хочешь, так даже срисовать можно, и слезай себе потихонечку, езжай к своему командиру, докладывай.

Так бы хорошо, конечно, если бы Костя играл в войну с ребятами на выгонах за Поречным. А на самом деле…

— Ты, Гарась, подороже запрашивай. Если видишь, хозяину взаправду батрак нужен, согласен оставить тебя, ты заламывай такую цену, чтоб он от злости сразу выгнал за ворота. А то застрянешь в одном дворе и дале не вырвешься, ага?