Василий Никонов - Сохатёнок [Повесть]

Ему уже мерещится горбушка с солью и ещё что-нибудь сладенькое. Кусок сахару — он к нему привык.

Семён вертится на кухне. Руки у шофёра хваткие, шершавые ладони в чёрных крапинках. От повседневной работы, от напильника с зубилом. Со сковородкой тоже управляется неплохо. Жарит, парит, мешает, подсыпает. И всё пробует, боится, как бы не пересолить, не перегорчить. Чтобы всё было сытно и вкусно.

Не успевают ребята оглядеться, как хозяин ставит на стол кастрюлю с борщом, сковороду с картошкой, с мясом. Звенит чашками, ложками, режет хлеб, орудует половником. Будто не две руки у Агеева, а все четыре.

— Ешьте, ребятки, поправляйтесь!

Что говорить, отощали братья, за весь день пожевали хлеба с салом. А тут мясо, да не какое-нибудь — изюбрятина! Самое что ни на есть вкусное. Когда-то Максим с Петей ели такое в зимовье на Черемной. Наверно, охотник дядя Семён.

— Не я охотник — отец. Мне когда? С утра до вечера баранка в руках. Сиди, крути, поглядывай. Слушай, как старушка гремит костями! Сто лет в субботу стукнет. А всё равно привык…

Петя жуёт и дремлет, не может поднять тяжёлых век.

День с утра был заполошным. Встал раньше всех, будто знал, что приедут за лосёнком. Зашёл в стайку, поговорил с Малышом, доверил ему весь свой план.

Потом сбегал в сельсовет, узнал, когда приезжает Синчук. Оказывается, сегодня. А потом… известное дело: сбежал, перехватил машину по дороге.

— Малый-то спит, — поднимается Семён. — А ну, давайте его на кровать. Сегодня никуда не поедем — радиатор буду паять. Расхудился самовар. Батя всегда говорит: «Где работа, там забота». Правильно!

Ребята не заставляют себя упрашивать, раздеваются, ныряют под одеяло. Семён с Володей убирают со стола, моют посуду. Хозяйки нет, самим приходится.

— Ты отдыхай, я пошёл, — Семён вытирает руки, — ремонтировать старушенцию.

— Одному несподручно. — Володя надевает шубу. — Где подать, где подержать… Бери на должность подручного.

— Пойдём, если хочешь. Как говорит мой батя: «Вдвоём быстрей кашу есть».

…Трухин заявляется в Сергачи позже машины. Думал, быстрее придёт, да снегу навалило. Пришлось кое-где брести по колено.

Дружок Спирин Гришка живёт на самом краю села. Нарочно там поселился, чтоб меньше поглядывали. Не ожидал Гришка гостя, а всё равно обрадовался. А то как! Вместе шастают по лесу, тащат обеими руками. В таёжных делах выручка ой-ой как нужна! У них, понятно, своя выручка, браконьерская: мясом, деньгами. Откупаются как могут.

— Кстати гость, — суетится Спирин. — Старуха, гоноши на стол, ставь поллитру! Давно с тобой за столом не сиживал, с весны, с того времени, как в последний раз у меня бывал.

— Слушай, Гришка, поговорить надо.

— Надо так надо. — Спирин подмигивает жене: — Поставь еду, сходи к соседке. Мы тут покалякаем.

За водкой дружки говорят доверительно, нечего скрывать ни тому, ни другому. Трухин жалуется на Синчука, на ребят, на сохатёнка. Не забыл о Чубарове, о старике Бормаше. Всё село поднялось на Андрона из-за проклятого лосёнка.

— Жизни, брат, не стало, следят за каждым шагом! Пирата — лучшую собаку — изничтожили, пять соболей с чердака утянули: трёх амурских, двух баргузинских. Ну, соболей, видать, Прошка-вор стянул. А всё одно: чистый разор, никакого продыха…

— Не везёт… — хмыкает Гришка. — У нас пока тихо. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Ну, и как ты теперь?

— Решил рассчитаться с Синчуком. — Трухин берётся за рюмку. — Семь бед — один ответ.

— Та-ак! — вытягивает губы Спирин. — Ну-ка, выпьем, закусим! Потом своё слово скажу.

Пьёт Андрон — не пьянеет: злость в душе сильней водки. Сейчас бы расправился с ними, в бараний рог скрутил бы. И Сараниных этих, как волчат… Вспомнит, аж задохнётся от злости.

— Э-эх! — скрипит зубами. — А-ах! — как напильником по железу.

— Неумное дело задумал, — вытирает рот Гришка. — Убьёшь ты Синчука — сядешь в тюрьму. и что? Прощай тайга, прощай охота? Правда, стервец он подходящий… Да ведь другим способом насолить можно.

— Каким?

— А таким. Есть у меня в одной партии знакомый геолог, интересуется лосёнком. «Двести рублей, говорит, кладу на бочку, глазом не моргну!» Понимаешь, мы лосёнка — ту-ту! Деньги — по карманам. А Синчуку — выговор за пропажу, а то и с работы вытурят. Вот как по-умному-то.

— Хорошо, ежели так. Где машину возьмёшь?

— Не твоя печаль. — Гришка подливает в рюмки. — Скажи, согласен или нет?

— Согласен! — Трухин бухает кулаком по столу. — С паршивой овцы хоть шерсти клок!