Василий Никонов - Сохатёнок [Повесть]

И вот наступила страшная прошлогодняя осень. Дожди шли весь август, половину сентября. Черемная сдурела, поднялась на четыре метра. Выплеснулась из берегов, разлилась по долинам. Звероферма очутилась на затопляемом острове. Такого не случалось лет двадцать.

Отец затревожился, забегал по селу. Нужно было спасать песцов и лисиц, всё хозяйство фермы.

Председатель дал Егору моторку, назначил в помощь трёх колхозников. Они сразу переправились на лодке, стали снимать клетки.

Лисы чуяли близкую воду, метались, лаяли, выли, бросались на людей, рвали одежду, царапали руки. Песцы вели себя смирней, но тоже волновались.

Зверьков начали вывозить ранним утром. Отправлять решили на высокий берег, рядом с домом Сараниных. Надо было перевезти сто пятьдесят клеток, а в лодку входило не более шести. Значит, Егор с Дашей должны сделать тридцать рейсов туда и обратно. Вода прибывала, и они торопились.

До обеда сплавали десять раз, после обеда — столько же. Оставалось не так много, но оба устали, особенно Даша.

Егор попросил у председателя кого-нибудь в помощь. Тот подумал, сказал:

— Пошлю с вами деда Кукшу, дам ещё моторку. Должны успеть до ночи.

Дед Кукша, колхозный рыбак, вчера только приехал за продуктами. Продукты были предлогом: просто хотел пожить в селе. Хотел отдохнуть, а пришлось работать.

Они сплавали трижды, получилось шесть рейсов. Нужно было вывезти ещё двадцать клеток.

Дед Кукша сказал:

— Оставим до завтра.

Егор не согласился:

— Вывезем все.

— Темно. — Дед взглянул на небо. — Дождь пойдёт, а может, снег.

— Успеем. — Саранин прыгнул в лодку. — Давайте торопиться!

Вывезли ещё десять клеток. Оставался один-единственный рейс. Пришёл председатель, посмотрел на измотанных людей, сказал:

— Хватит, Егор, дед устал, Даша едва на ногах держится. Авось обойдётся до завтра?

— Вывезем! — Егор бросил окурок. — Зверей жаль, и колхозу убыток… Садись, Даша. Заводи мотор, дедушка. Ещё один рывок — и баста!

Последним рейсом плыли затемно. Кукшинская моторка шла впереди, за ней метрах в ста — Егор с женой. На середине реки, на быстрине, лодка ударилась обо что-то, сильно, с остановкой. Крикнув, Даша отлетела к корме, упала возле Егора. Верхние клетки посыпались в воду.

Егор вскочил на борт, пытаясь схватить одну из клеток. Руль повернулся в ту же сторону. Лодка качнулась, зачерпнула воду бортом, пошла на дно.

Даша испугалась, очутившись в воде. Егор закричал: «Держись!» Она не услышала.

Егор догнал её, поплыли вместе, сколько хватило сил. Он держал жену, кричал, изнемогая: «Крепись, скоро берег!»

Егор не знал, что плыли они посередине реки.

Он не боялся ледяной воды, тянули вниз тяжёлые рыбацкие сапоги. А Даша совсем закоченела.

Они удержались бы за коряжину, на которую наткнулась лодка. Плыли почти рядом, но не увидели…

…Сколько времени Максим сидит на берегу? Час, два, три? Солнце греет жарче, теплеет ветерок. Плотники сели отдыхать, закурили. Зверовод на лисоферме разносит чашки с сохатиным мясом, отобранным у Трухина. Внизу дед Лукьян помогает Карьке везти бочку с водой. На той стороне, в заливчике, трое рыбаков тянут старенький бредешок.

Малышу тоже становится грустно. Он уже дважды подходил к Максиму, легонько тыкал мордой в спину: «Пойдём поиграем, — просил, — хоть в прятки, хоть в догоняшки. Только не в скакалку, эту игру я не люблю».

Максим не слышит, молчит и думает, молчит и думает. И всё смотрит на тот берег.

Ветерок приносит ребячьи голоса, знакомые запахи. С пригорка спускается Славка — от него всегда пахнет луком, Стась любитель грибов, Лавря с утра ел копчёную рыбу. И — Петя! Ну конечно, в его кармане сахар!

Нет, не ошибается остроухий сохатёнок, не подводит его чуткий нос. Вот они близко. Идут, кричат на всю деревню. Что у людей за привычка кричать друг другу, надрывать горло… Глухие, что ли? Звери тихо разговаривают, а всё слышат, понимают.

— Малыш! Малыш! — зовёт Петя. — Ко мне!

Сохатёнок взбрыкивает на месте, вскидывает ноги быстрым, быстрым ходом. Не как жеребёнок — сразу в скок, не как телёнок — враскачку-вразвалку. Своим ходом — резвым, упружистым. Таким, что ни телок не догонит, ни жеребёнок.

— Молодец, Малышок! — Петя суёт ему кусок сахару.

— Ну и жарища! — отдувается Славка. — Максим, окунёмся?

— Малыша плавать научим, — предлагает Стась.