Илья Туричин - Сердце солдата

В этот день он также пришел на базар с рассветом. Топтался между дровнями, привычно бормоча хриплым голосом:

— Сигарет… Сигарет…

Варвара ушла на базар, оставив Козича и Василия Демьяновича мирно беседующими за столом.

Василий Демьянович пришел утром, привез молоко в знакомом помятом бидоне и бутыль самогону.

Козич и Гайшик троекратно облобызались, сели за стол, выпили по стаканчику. И Козич, как всегда, начал жаловаться…

Потом Василий Демьянович, улучив минуту, когда Козич вышел в сени, шепнул Варваре:

— Идите на базар. Там человек отрубями торгует. Может, ему что надо…

И объяснил ей, как найти человека.

Варвара все поняла сразу. Вернулся Козич. Она еще покрутилась несколько минут по хате, надела полушубок и отправилась на базар.

Обычно пустые, будто вымершие, улицы поселка в базарные дни оживали. Тащились клячи, запряженные в дровни. Шли, опираясь на посошки, старики. Женщины волокли санки с десятком березовых поленьев, с полумешком муки, с отрубями или сеном. Да и чем торговать, когда все либо сдано, либо отобрано, либо съедено!.. Одни несли вещи, чтобы выменять кусочек сала или банку консервов. Другие шли просто так — не продавать, не покупать, а потолкаться среди людей, узнать новости.

Когда Варвара пришла на базар, народу уже было много. Она медленно двинулась мимо деревянных прилавков, мимо саней с сеном, посматривая по сторонам, разыскивая нужного человека — круглолицего, в подшитых валенках, полушубке и заячьем треухе, продающего мешок отрубей.

Нелегкая это была задача: многие были круглолицы, в полушубках и торговали отрубями. Она подошла к одному:

— Продаешь?

— Продаю.

— А что просишь?

— Две сотни.

— Дорого, — сказала Варвара и отошла. Ответ был не тот. Потом она заметила другого парня. Он стоял рядом с рябым мужиком и внимательно посматривал по сторонам. У ног его лежал мешок.

Варвара неуверенно подошла, покосилась на мешок, на парня.

— Продаешь?

— Продаю.

— А что просишь?

— Что дашь?

— Да я, может, и рубля не дам, — почему-то волнуясь, сказала Варвара.

Парень посмотрел на нее внимательно и, отворачиваясь, ответил сердито:

— Может, даром отдать?

«Он», — подумала Варвара.

Мужик перестал подпрыгивать и засмеялся:

— Отбрил, что говорится.

Подошел немецкий солдат в стоптанных валенках, с головой, укутанной поверх пилотки серым бабьим платком. Незакрытым оставался только единственный глаз, налитый кровью, да белый рубец от глаза к носу.

— Сигарет!.. Сигарет!.. Сигарет! — бормотал солдат.

Это был Крашке. Увидев Ванюшу, он остолбенел. Так долго ждал он эту минуту, так долго искал это круглое лицо со светлыми, широко расставленными глазами! «Этот, этот пальнул в меня из пушки!» — подумал Крашке, задыхаясь от нахлынувшей на него радости. Он готов был обнять Ванюшу, смотрел на него и не мог шевельнуться. Вдруг в голове у него мелькнула мысль: «А что, если уйдет?» Сердце сжалось, похолодело. Крашке испуганно огляделся. Невдалеке между дровнями двигались трое автоматчиков. «Патруль! Крикнуть? Нельзя. Вспугнешь…» Крашке медленно, не отводя взгляда от Ванюши, начал пятиться, натыкаясь на людей. В этот момент у него было такое жуткое лицо, что люди в испуге шарахались от него. Он добрался до патруля и что-то торопливо прошептал. Солдаты сняли с плеч автоматы и решительно двинулись к Ванюше.

Варвара видела, как они подошли к парню, и услышала команду:

— Хенде хох!

Ванюша медленно поднял руки. Повернул побелевшее лицо к Варваре. Она уловила его взгляд, в ужасе прижала руки к груди.

Вдруг Ванюша резко выбросил правую ногу вперед и ударил ближайшего солдата по коленям. Тот упал. Ванюша рванулся в сторону, но второй солдат успел ударить его прикладом автомата по лицу. Ванюша пошатнулся и закрыл лицо руками. По варежке растеклось кровавое пятно. Солдаты заломили ему руки за спину и повели. Следом побрел Крашке, ступая по розовым пятнышкам крови на снегу и бормоча, как безумный:

— Сигарет… сигарет… сигарет…

Люди молча смотрели им вслед.

А в это время захмелевший Козич все жаловался Василию Демьяновичу на злую свою судьбу. И в жалобах его была доля правды.

После неудачного «болотного марша» и исчезновения Петруся Вайнер так кричал на Козича, что тот от страха потерял сознание. Может быть, только это и спасло Козича от верной смерти. С тех пор он старался не попадаться на глаза ни Вайнеру, ни Штумму. Все ждал случая услужить, оправдаться. Но случай не представлялся. И все эти дни, недели, месяцы Козичу казалось, что вот сейчас за ним придут и поведут его. По ночам он задыхался, будто уже стягивалась на его шее неумолимая петля.