Герман Матвеев - Новый директор

Константин Семенович забарабанил пальцами по столу, не зная, как ему поступить. В голове зрел интересный план, но следователь столкнулся в нем с педагогом. С одной стороны, было соблазнительно использовать случай и через ребят выяснить некоторые темные места в деле Уварова, с другой — чувство педагога возражало. И не только возражало, но и возмущалось. В конце концов педагог победил. Чтобы не вызвать и не навлечь ненужных подозрений, чтобы не задеть молодых самолюбий и не сбить и без того уже сбитых с толку ребят, нужно было действовать чрезвычайно осторожно.

— Всё это чепуха! — сказал он ребятам, шлепнув ладонью по столу. — Никакого отношения к вашему делу Уваров не имел и не имеет. Просто похвастал.

— Я и говорю: задается, — заметил Максим.

— А вот откуда он узнал о вашем поступке, надо бы выяснить. Сделаем так: никому ничего сами, конечно, не болтайте, но, если Уваров опять заговорит на эту тему, спросите, откуда он узнал.

— Мы спрашивали.

— Ну и что?

— Он говорит — я всё знаю.

— Вот как! Всё знает! Ну ладно. Если он вам будет что-нибудь предлагать… Я думаю, что он неспроста затеял такой разговор… Так вы не отказывайтесь и не соглашайтесь.

— А как?

— Скажите, что подумаете, что «сразу такое дело не решишь». Одним словом, ни то ни се…

— Ага! А можно к вам прийти?

— Можно. В таком деле лучше посоветоваться.

— А насчет комитета? — спросил Коля.

— При чем тут комитет? Вы же не комсомольцы. Правда, если вы опять натворите что-нибудь такое… Вы меня понимаете? Тогда прокурор может сообщить… и даже наверно сообщит в школу. А то, что было, не надо вспоминать. Была ошибка и больше не будет. Так?

— Так! — в один голос подтвердили мальчики.

— А за стулья молодцы! Как будет потом приятно… Не скрипят, не шатаются, как новые… Идите и работайте.

«Зачем Игорь заговорил с мальчишками о краже? — сейчас же подумал Константин Семенович, оставшись один. — Ведь им неизвестно, что он знаком с Волоховым? Неужели шантажирует, чтобы как-то использовать ребят?.. Вряд ли… Скорей всего хочет узнать подробности следствия. Беспокоится… Ну ладно, посмотрим, что будет дальше».

В длинном светлом коридоре с незапамятных времен стояли всевозможные вещи: старый комод, разобранная кровать, испорченный велосипед, мягкий диван с вылезавшими наружу пружинами, оцинкованное корыто, стулья без сидений и многое другое, что очень мешало жить, но все в квартире к этой рухляди привыкли, и никому и в голову не приходило как-то всё изменить.

В одной из комнат этой квартиры жила учительница с мужем и двумя детьми. Комната небольшая, шестнадцать метров, но Римма Вадимовна сумела так расставить мебель, что теснота казалась уютной и не раздражала.

Пятилетняя Наташа играла где-то на дворе, а трехлетняя Аллочка устроилась на оттоманке и внимательно разглядывала картинки. Римма Вадимовна шила младшей дочери платье. Эта высокая молодая женщина, с мягким задушевным голосом, плавными и спокойными движениями, всегда о чем-то мечтала. Где бы она ни была, чем бы ни занималась, с кем бы ни говорила, всегда казалось, что это для нее не главное, что мысли ее очень далеко. Может быть, это впечатление создавалось особым выражением ее лица… Густые и очень длинные ресницы бросали на глаза тень, отчего взгляд был каким-то затуманенным, мечтательным. Крупные, белые, но слегка скошенные зубы мешали плотно закрывать рот, и вечная улыбка еще больше усиливала выражение мечтательности. Римма Вадимовна была очень женственна, и в этом заключалась ее большая притягательная сила, особенно среди детей.

Аллочка долго разглядывала нарисованного котенка.

— Мама, а что киска делает?

— Наверно, хочет спать, — ответила Римма Вадимовна, взглянув на рисунок через плечо дочери. — Видишь, укладывается на бочок.

— А почему она хочет спать?

— Потому что устала.

— А почему она устала?

— Бегала, бегала… вот и устала.

— А почему она бегала?

Как все дети, Алла могла спрашивать до тех пор, пока на вопросы отвечали. Требовалось большое терпение, чтобы полностью удовлетворить любознательность девочки.

— Почему она бегает? — переспросила мать. — Потому что ей хочется.

— А почему ей хочется?

— Потому что она маленькая.

В коридоре затрещал звонок. Раз, два, три…

— К нам!

Алла кубарем скатилась с оттоманки, обеими руками распахнула дверь и убежала. Она еще не могла дотянуться до замка, но, когда Римма Вадимовна вышла из комнаты, девочка встретила ее сообщением: