Герман Матвеев - Новый директор

— Всё, гражданка Леонтьева? Больше у вас вопросов нет? — спросил Константин Семенович.

Очевидно, Вета Семеновна решила, что дальнейший разговор с упрямым директором будет без пользы. Она презрительно сощурилась, поднялась и, не попрощавшись, даже не взглянув на мужчин, вышла из кабинета с высоко поднятой головой.

— Ну как, напугала она вас, Михаил Петрович? — спросил Константин Семенович, когда в канцелярии хлопнула дверь и наступила тишина.

— Неприятно… Я три раза с-смерти в глаза смотрел…

— Это еще не самая худшая…

— Повоюем, если так, — с улыбкой и почти не заикаясь сказал летчик.

— Я думаю вот о чем, — задумчиво начал Горюнов, — откуда у нее такие взгляды? Странно. Родилась она и выросла в советское время и, очень возможно, в рабочей семье. Кто же вбил ей в голову такое пренебрежение к простому труду? Сама она додуматься, конечно, не могла… Можно объяснить лишь влиянием буржуазной идеологии… К сожалению, Михаил Петрович, среди родителей таких найдется не мало… Видите, какая сложная задача встает перед родительским комитетом? Детей воспитывать легче. Дети — мягкая глина: пальцами лепи. А родители? Это — часто твердый камень. Стальное зубило крошится…

В вестибюле, возле окна, стояла небольшая группа ребят шестого класса. В центре внимания Слава Леонтьев. Опустив голову, мальчик соскабливал с правой руки приставшую шпаклевку и исподлобья поглядывал на дверь канцелярии.

— Вот какая она у тебя вредная! — с огорчением проговорил Костя, несколько лет сидевший со Славой на одной парте.

— Она не вредная… — хмуро возразил Слава. — Она воображает…

Что «воображает» Вета Семеновна — было неизвестно, но никто из ребят не переспрашивал, не уточнял. Всем было понятно, что хотел сказать Слава.

— Жалко ей, что ли?

— Она расстроилась потому, что он перемазался, — объяснила девочка с черными и шустрыми, как мышки, глазами. — Посмотрите, говорит, на кого он похож! Даже нос у него… Ну-ка, покажи, Слава, нос. Ой, девочки! И верно. Смотрите, на носу краска!

— Это Валерка Сутягин его мазанул.

— Ну так что! Не отмоет, что ли? — презрительно сказал один из мальчиков. — Андрей Архипыч говорил, что керосином в два счета отмоется. У тебя есть керосин, Славка?

— Есть. В примусе остался.

— Она тебя всё равно домой уведет.

— А я опять убегу.

— Верно, Слава! Ты не спорь с ней. Пускай говорит, что хочет. Придешь домой, а потом отпросись в кино или куда-нибудь и беги сюда. Мы до вечера будем.

— Ну да, до вечера! Кто тебе разрешит?

— А сколько надо выкрасить-то! Все парты. Васильев говорил, что мы в три смены работать будем. А кто свободен, может стадион строить.

— Ой, девочки! Неужели у нас свой каток будет? Вот хорошо-то!

Твердой походкой Вета Семеновна вышла в вестибюль. Так ходят люди, принявшие важное решение. Оглянувшись кругом и еще раз убедившись, что воздух действительно насыщен запахом краски и олифы, а по полу разбросаны опилки, рваная бумага и битое стекло, она брезгливо передернула плечами. «Подумать только, и в этой грязи копошатся дети! Они дышат отравленным воздухом, пачкают одежду, руки и даже лицо!..»

— Слава! Сейчас же домой! — приказала она.

— Мама, надо же красить парты. У нас будут белые парты… Мне же учиться… — взмолился мальчик.

— Здесь ты учиться не будешь! — отрубила мать. — Из тебя здесь хотят сделать маляра… Я не позволю! Послушайте, Мария Васильевна, что у вас тут происходит? — обратилась Леонтьева к вошедшей с улицы секретарше. — Это же ужас что такое!

Мария Васильевна оглянулась кругом:

— В школе ремонт, Вета Семеновна.

— Но почему сюда пустили детей? Почему их заставляют работать?

— У нас новый директор…

— Я говорила с ним. Где вы достали такое сокровище? Боже, вы посмотрите!.. Что это?

Из коридора в вестибюль вышли три рослых девочки в серых халатах. Головы их были повязаны платками, в руках они несли по ведру с грязной водой и тряпками.

— Это кто… ученицы?

— Да. Клава, что вы делаете? — спросила секретарша, когда девочки приблизились.

— Мы наводим блеск и чистоту в столовой! — не останавливаясь, весело ответила Клава.

— А где же уборщицы?

— Они там…

— Нянечки помогают и учат нас! — крикнула Виолетта.

В первый момент Вета Семеновна даже не знала, что и сказать. Раза три она открывала и закрывала рот.

— Это… Это уж совсем что-то неслыханное! — с трудом проговорила она. — Уборщицы в роли учительниц… Профессора по мытью полов… Не-ет! Пока не поздно, это безобразие надо прекратить! Слава, за мной! — приказала она и решительно направилась к выходу.