Герман Матвеев - Новый директор

— Ну что ж! У меня тоже нет никаких возражений. Всё очень разумно! Посоветуйтесь еще с Андреем Архипычем. Может быть, он что-нибудь надумал?

— А потом?

— А потом начинайте… Не спеша, но побыстрей!

— Как это? — удивился Женя. — Противоречие получается.

— Так любил говорить на фронте один из моих сержантов-разведчиков. Вначале поговорка мне тоже показалась странной, но, подумав, я понял, что она мудрая и никакого противоречия в ней нет. Быстро, но хорошо!

Несколько школьников с грохотом и криками выкатили из переулка на пустырь тележку. Обхватив руками штук пять совковых лопат и с трудом балансируя, на тележке стояла девочка в шароварах.

— Вы смотрите, что они делают! — воскликнула Ксения Федоровна. — Это, конечно, Родионова! Вот сорванец девчонка. И не боится…

— Действуйте, товарищи! И действуйте сами, — сказал Константин Семенович, видя, что Байков и другие ребята нетерпеливо ждут, когда он их отпустит.

Куприянова звали Михаил Петрович, и он действительно оказался летчиком-истребителем, год назад демобилизованным из армии. Невысокого роста, широкоплечий, с прямым носом и светло-серыми кроткими глазами, он производил впечатление человека нерешительного и даже робкого.

— П-пенсию я получаю хорошую, — негромко рассказывал он Константину Семеновичу. — Жить можно, но без работы т-тоскливо. Перечинил д-дома всю мебель, привел в порядок свою библиотеку, ну а что дальше? Скучно… Пошел в райком. Д-давайте, говорю, дело. Н-не могу так болтаться и небо коптить. Ну и в-вот… Сначала направили в роно. У меня с-сынишка есть. Н-нынче в школу пойдет… А завроно к вам послал. У вас, говорят, работы много, и дело интересное.

— Это верно только в том случае, если вы любите детей. Но штатных единиц у нас нет.

— Штатных единиц не нужно. Я дело ищу…

— Сын у вас один?

— Нет. Две д-дочки еще растут.

— Это хорошо, — с улыбкой проговорил Константин Семенович. — Видимо, потому вас и в школу направили. А что бы вы сами хотели? Как представляете свое участие в школьной жизни?

— Н-не знаю… Авиакружок или что-нибудь в таком роде…

— Как у вас со здоровьем? Если будет большая нагрузка…

— Ч-чем больше, тем лучше. А здоровье? Я же летчик, товарищ директор. С плохим з-здоровьем летать не пускают.

— Сын ваш будет здесь учиться?

— Хотелось бы.

— Видите ли, в чем дело, Михаил Петрович… — неуверенно заговорил Константин Семенович. — В каждой школе есть родительский комитет. Вам незачем рассказывать, зачем он существует, чем должен заниматься по положению. Об этом вы можете прочитать инструкцию министерства. В нашей школе родительский комитет будет играть значительно бо́льшую, чем где-нибудь, роль. Родительский комитет у нас должен заниматься серьезными делами…

Константин Семенович в общих чертах рассказал о том, какой будет школа и чем должен заниматься в ней родительский комитет.

Слегка склонив голову набок, Куприянов слушал с таким напряженным вниманием, как, вероятно, слушал в дни войны боевой приказ.

— И это далеко не всё, — говорил Константин Семенович. — Жизнь будет ставить перед нами всё новые и еще более сложные задачи. Школа продленного дня дает много возможностей. Если вы, взрослый человек, оставшись без дела, не знали куда себя деть и скучали, то что же можно сказать о детях? Они растут, развиваются, их организм не может находиться в состоянии покоя ни одной минуты. Отдыхает только во сне… Мозг и мышцы детей требуют постоянной и разнообразной деятельности, и мы, воспитатели, обязаны организовать, помочь направить их энергию по нужному руслу. Наш самый святой долг — создать в школе такие условия, при которых у детей появились бы и закрепились качества настоящих людей… Характер, навыки, моральные понятия и, наконец, коммунистическая убежденность — всё это воспитывается только в коллективе. Ну об этом особенно распространяться не стоит. Вы коммунист, фронтовик и сами прекрасно всё понимаете… Так вот, я предлагаю вам возглавить родительский комитет.

— Заманчивое з-задание, но ответственное… — медленно проговорил Куприянов. — Полагаю, что с родителями иметь д-дело проще. Они кровно заинтересованы в воспитании своих ребят и всегда пойдут навстречу.

Константин Семенович раскрыл рот, чтобы возразить бывшему летчику, но не успел..

Словно в ответ на слова Куприянова, в канцелярии раздался громкий женский голос, затем дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошла молодая, модно одетая женщина с малиново-фиолетовыми губами.