Герман Матвеев - Новый директор

— Восьмой класс у нас один, и там, кажется, человек тридцать пять… Но вам мы сделаем исключение. Пришлите документы.

— Ясно! Очень мне понравилась ваша идея насчет фабрики-кухни! За три-то года она же профессию получит…

Дверь чуть отворилась, и в комнатушку заглянула усатая физиономия. Увидев, что Бычагин занят, голова скрылась.

— Я вижу, к вам пришли… Ну, большое вам спасибо, Николай Афанасьевич!

— За что спасибо? За хорошее дело беретесь. Так присылайте вашего завхоза!

Дорога обратно уже не показалась Константину Семеновичу такой путаной, даже коридоры как будто стали светлее. Только когда он, выйдя на главную лестницу, снова увидел высоченные, темного дуба двери со стеклянными надписями и вспомнил зама, всё вокруг опять представилось ему неприютным и мрачным. Ощущение это было, впрочем, недолгим.

Восходящее солнце окрашивало трубы и крыши в золотисто-медный цвет, когда на другое утро Константин Семенович вышел из дома и, по старой привычке, остановился под воротами.

Перегоняя друг друга, по улице торопливо шли рабочие заводов и фабрик. Возле тротуара суетились голуби, подбирая пшено и хлебные крошки.

На трамвайной остановке толчея. Вагоны не могут вместить сразу всех желающих и отходят переполненные до отказа. Многие виснут на подножках, а кто помоложе — устраиваются на «колбасе».

Пропустив два трамвая, Константин Семенович наконец залез в третий. Пассажиры ехали молча. Сидевшие пытались дремать. И только голосистая кондукторша нарушала тишину, без устали выкрикивая:

— Граждане, проходите вперед! Передние потеснитесь. Всем надо на работу. Кто еще не платил за проезд? Граждане, передавайте плату!

На одной из остановок вышло много народу, и в вагоне стало свободно. Константин Семенович продвинулся вперед и вдруг услышал свое имя.

— Константин Семенович! Это вы? — спросила его пожилая, опрятно одетая женщина, сидевшая на «детских» местах.

— Вы не ошиблись. Я действительно Константин Семенович.

— Вы в школу?

— Тоже угадали.

— И я туда же, — с какой-то виноватой улыбкой сообщила женщина. — Вчера вечером узнала о вашем назначении и страшно обрадовалась. Вы меня, конечно, не помните. А я вас запомнила. И доклад ваш на учительской конференции помню, и видела несколько раз… Правда, это было давно, лет пять, шесть тому назад. Я учительница. Фамилия моя Брагина, Агния Сергеевна.

Константин Семенович нахмурил брови. Где-то и совсем недавно он слышал это имя.

— Позвольте, позвольте… Кто-то мне про вас говорил, — пробормотал он.

— А я могу сказать… Аким Захарович.

— Совершенно верно! — вспомнил Константин Семенович, усаживаясь рядом. — Он говорил, что вы последовательница Макаренко и много делаете для пропаганды его методов…

— Ну что вы! В нашей школе Макаренко сидел на задней парте. Применять его можно было в очень маленьких дозах. У нас же нет главного, Константин Семенович, — труда! Но не стоит вспоминать вчерашний день. Я уже знаю, что вы задали перцу нашим художникам за их иждивенческие замашки. Да, да! Мне всё подробно рассказали. Ребята в восторге. Фантазируют, планируют, подсчитывают… Они загорелись. Как видите, и я не утерпела. Еду в школу знакомиться с вами и помочь, если нужно.

— Очень рад! Ну что ж, давайте познакомимся, Агния Сергеевна, — сказал Константин Семенович, протягивая руку учительнице. — Особенно рад тому, что мы единомышленники. Как раз мы говорили вчера с женой… Она советует собрать актив. А я не знаю, какой… Ведь актив бывает разный. Мне кажется, что актив рождается и определяется идеей. Значит, он должен собраться сам. И вы — наглядный тому пример. Правда, список актива у меня есть, и, по всей вероятности, это энергичные, хорошие люди. Ну, а вдруг они окажутся противниками наших идей? Может так случиться?

— Вполне… и даже так оно и есть. В активе Марины Федотовны… в учительском активе, как раз такие и числятся. Не все, конечно! — сразу поправилась она. — Но ни Акима Захаровича, ни Риммы Вадимовны, ни Ксении Федоровны там нет.

— Вас я тоже не нашел…

— Ну я… что обо мне говорить, — очень смутившись, проговорила Брагина. — Вот с учениками иначе. Там актив определяется по-другому.

— Думаю, что и с учениками тоже… Возьмем для примера Игоря Уварова. Он в вашем классе?

— Нет. У меня девятый «б», а Уваров в девятом «а».

— Игорь Уваров актив?

— Ну как вам сказать?.. Не очень. Он умный, воспитанный мальчик и, кажется, с организаторскими способностями, но мать его считает, что посторонние дела помешают ученью сына. А мать пользуется авторитетом у директора.