Герман Матвеев - Новый директор

— А сам он пользуется авторитетом у комсомольцев?

— Комсомольцы относятся к нему прохладно, особенно мальчики.

— А почему?

— Боюсь вам сказать, — Агния Сергеевна замялась. — Мне кажется, у нас в школе две жизни, Константин Семенович. Одна жизнь видимая — для отчетов, собраний, стенгазет, так сказать, для показа. Хорошо покрашенный школьный фасад. Эту жизнь мы знаем, потому что сами ее создаем… Но есть и другая жизнь. Хотя она со стороны и не видна и считается нехарактерной, но она существует где-то за кулисами, и мы сталкиваемся с ней на каждом шагу… Вот кто-то плачет, кто-то стал хуже или лучше учиться, начал вести себя как-то по-другому, а то вдруг узнаем, что кого-то даже арестовали и осудили… Почему? Как это произошло? Какие за этим стоят причины? Можем мы ответить на эти вопросы? Нет. Только общими фразами… В большинстве случаев мы ничего не знаем, а часто и знать не хотим… Если бы дети нам доверяли…

— Ну вам-то они доверяют!

— Нет, Константин Семенович, — грустно призналась учительница. — Не надо самообольщаться. Возможно, мне доверяют немного больше, чем Лизуновой, но… в полной мере, в той мере, в какой бы мне хотелось, они не доверяют. И знаете почему? Во-первых, потому, что у меня их тридцать шесть человек. Но это еще не так много. Есть классы по сорок пять человек. Во-вторых, у меня совершенно нет свободного времени заниматься неучебными делами, и им это известно. И наконец, они знают, что я ничем помочь не могу… Вот предположим, семья в семь человек живет в небольшой комнате. Девочка не всегда может по вечерам готовить уроки, а мы об этом знаем и не считаемся, задаем, требуем. Не приготовила — получай двойку. Ужасно! Как это отражается на ее психике! Ко мне в прошлом году обратились ребята, чтобы я выступила на педсовете с предложением… не спрашивать их по понедельникам. Понимаете почему?

— Догадаться нетрудно. Взрослые по субботам приходят раньше, в воскресенье они дома, собираются гости…

— Да! А жилищные условия у многих такие, что делать домашние задания невозможно и негде.

— Вопрос очень существенный. Зимой, по вечерам, возвращаясь со службы и проходя мимо школ, я часто думал: большое, теплое здание пустует. Хорошо, если освещены окна первого этажа, где учится вторая смена или школа рабочей молодежи…

— А что делать?

— То есть как что делать! — с удивлением произнес Константин Семенович. — Школа должна закрываться, только когда дети спят, да и то не всегда. Это же их второй дом! Им внушают, что они хозяева, и мы обязаны воспитывать это чувство… А на деле? Разве чувствуют они себя хозяевами?

— К сожалению, вторая смена…

— Мы обойдемся без второй смены, Агния Сергеевна, это значит: у нас будет продленный день, — с удовольствием, несмотря на то что в последнее время говорил об этом часто, сообщил Константин Семенович — По вечерам мы организуем лекторий, кружки, общества, библиотеку-читальню и всё, что сможем придумать и что нам понадобится.

— Значит, и мы, математики, можем что-то делать по своей части?

— Обязательно и непременно. Всё что угодно! Устраивайте в своих кабинетах конкурсы, соревнования, учите работать на счетных машинах… Нам выходить! — спохватился Константин Семенович. — Чуть не проехали!

Они сошли с трамвая и, свернув в переулок, медленно направились к школе.

— Сегодня я плохо спала, Константин Семенович, — говорила на ходу Агния Сергеевна. — Честно признаюсь, меня мучали сомнения… А вдруг вы изменились за это время, вдруг пересмотрели свои взгляды на воспитание…

— И стал отъявленным бюрократом-чиновником? — со смехом спросил он.

— А разве так не бывает?

— Бывает, когда человек боится потерять стул, на который его посадили, — сказал Горюнов и, подумав, прибавил: — Ну и другие причины… Агния Сергеевна, мне известно, что ваш класс лучший в школе…

— Кто это вам сказал? Аким Захарович?

— Нет, Ирина Дементьевна.

— Да что вы говорите! Вот уж не ожидала…

— Подскажите мне хорошую девочку, организатора. Для очень серьезного дела. Инициативную, добросовестную, энергичную и… знаете, такую… как бы это определить… не барышню!

— Вы уже хотите слишком! Таких у нас вообще в школе нет. А зачем?

— Я поручу ей возглавить одно большое дело. Фабрику-кухню.

— О-о! Что-то интересное… Не знаю… Может быть, Клаву Иванову. Это мой староста. Или в десятом классе есть…

— Нет, — перебил ее Константин Семенович. — Десятый не будем трогать. У них перелетные настроения…