Герман Матвеев - Новый директор

— Ирина Дементьевна, — осторожно начал Игорь, присоединяясь к завучу, — вы нашли в моих взглядах что-то порочное…

— Я думаю, что это наносное, и со временем уйдет.

— Ирина Дементьевна, порочность — это миф, созданный людьми благонравными, когда им было нужно объяснить, почему некоторые из нас бывают так странно привлекательны, — постарался сказать выразительно Игорь.

— Ну вот… Ну что это такое! Откуда вы это взяли? Вы же не станете меня уверять, что это ваше?

— Вам не нравится? — уклонился от прямого ответа Игорь.

— А вам нравится? — спросила завуч и, видя, что юноша молчит, повторила: — Вам нравится эта глупость?

— Глупость с вашей точки зрения или с точки зрения педагога?

— А это уже дерзость!

— Извините. Я просто хотел проверить… Некоторые идеи очень оригинальны. Вы не беспокойтесь за меня, Ирина Дементьевна! Если мне приходится слышать или читать что-нибудь такое… не предусмотренное школьной программой, то я отлично об этом знаю… и всегда помню.

— Интересно, а с Мариной Федотовной или с Софьей Львовной вы тоже так разговариваете?

Софья Львовна была учительницей истории и воспитателем девятого класса, где учился Игорь.

— О школьной программе? — спросил Игорь.

— О порочности.

— Ну что вы, Ирина Дементьевна! Вы думаете, что я действительно ребенок и не в состоянии разбираться, с кем и как можно разговаривать, — обиженно сказал Игорь. — Да если бы Софья Львовна услышала что-нибудь подобное, она бы такой шум подняла!

— А со мной можно?

— Да. С вами можно говорить откровенно о чем угодно. Если я ошибусь, вы поправите, если заблуждаюсь — наставите на путь истины, и никогда не будете зарабатывать на наших ошибках политический багаж…

Это была явная лесть, но в тоне Игоря звучала неподдельная искренность, а прямой взгляд чистых серых глаз не мог лгать. Ирина Дементьевна поверила. Да и как не поверить таким приятным словам!

Не доходя до школы, они остановились. Там творилось что-то непонятное. Несколько окон в первом этаже было открыто, и оттуда, как дым, летела густая пыль.

Оживленно перекликаясь и хохоча, ребята вытаскивали на пустырь парты, столы, шкафы. Между ними с деловым видом ходил мужчина в рабочем халате. Он осматривал извлекаемую мебель, что-то отбирал, распоряжался.

— Что они делают? — с удивлением спросил Игорь.

— Я, кажется, догадалась. Это ломаная старая мебель. Освобождают столовую, — объяснила Ирина Дементьевна. — Но откуда он столько ребят набрал?

— Ну, это несложно. Дали команду по цепочке, — ответил Игорь.

— Да… но он только вчера назначен!

Константин Семенович сидел в своем кабинете и, слушая Акима Захаровича, поглядывал из окна на пустырь.

— Конечно, дети есть дети! — говорил учитель рисования. — Видишь, как они охотно принялись за дело. А почему? Потому что это ново. В этой работе есть какое-то творчество… А трудности наши во многом зависят от города. Большой город. Много соблазнов, много впечатлений, улица, кино… И чем способней ребенок, чем предприимчивей его натура, тем больше тянет его на улицу…

— Не согласен! — перебил его Константин Семенович. — Когда-то я тоже думал так. Но вот пришлось мне однажды побывать на конференции учителей народов Крайнего Севера. Там другие условия жизни… Тундра. Ребят свозят на учебный период в школу, и живут они в интернатах. Там нет ни города и никаких особенных соблазнов. А трудности, оказывается, такие же, как и у нас. Плохая успеваемость и дисциплина.

— Неужели!

— Да. Позднее я говорил с учителями из маленьких городов, из сельских местностей. Везде одно и то же.

— В чем же дело?

— В системе образования! Подумать только… тысяча девятьсот пятьдесят пятый год, а в школе по-прежнему старые методы и формы работы. Некоторые считают эти старые формы работы испытанными и проверенными. Неверно считают, по привычке! А кроме того, они не знают и не хотят знать других форм… Кто это пришел? — спросил Константин Семенович, заметив красивую стройную женщину с молодым человеком.

— Сама Ирина Дементьевна пожаловала! — объявил Аким Захарович, взглянув в окно.

— А юноша?

— Игорь Уваров. Сын знаменитого отца. Интересный паренек! Умный, очень развитой, но избалованный и, как мне кажется, хитрый.

— Н-да… — задумчиво произнес Константин Семенович. — Вот она где, настоящая трудность!.. А как к нему ребята относятся? Он пользуется среди них влиянием?

— Кроме трех или четырех приятелей. Остальные его почему-то недолюбливают, — подумав, ответил учитель. — Их ведь не обманешь улыбками. Разве только девочек.