Герман Матвеев - Новый директор

Затем Константин Семенович обратился ко всем:

— Ну как? Разглядели с головы до ног? Девочки, наверно, думают: «А зачем это он с палочкой пришел?». Верно? Я человек откровенный и скажу… Палка эта называется у меня «дисциплинарная». Да, да! — продолжал он, когда кончился смех. — С помощью этой палки мы будем укреплять сознательную дисциплину. Учтите это и других предупредите.

— Константин Семенович, скажите, пожалуйста, а правда, что вы из милиции? — спросила одна из девочек.

— А почему вы думаете, что меня зовут Константин Семенович?

— Мы уже знаем… Мы всё знаем! Знаем, что раньше вы были учителем литературы в Петроградском районе… — затараторили девочки. — Знаем, что вы статью в газету написали о Макаренко…

Осведомленность девочек удивила Константина Семеновича:

— Ну если знаете, ничего не поделаешь. Никуда от вас не скроешься. Приходится сознаваться. Меня действительно зовут Константин Семенович, и раньше я работал учителем литературы. Теперь такой вопрос, товарищи… Зачем вы сюда пришли?

— Работать! Кабинет оборудовать! — почти хором ответили юннаты.

— Работать? — удивился директор. — Странно! А я подумал сначала, что вы на бал танцевать пришли. Кто же в таком виде работает? Ну а вы? — обратился он к молча стоящей группе художников.

— А мы еще и сами не знаем, Константин Семенович, — с достоинством ответил Артем Китаев. — Аким Захарович просил собраться, а зачем — не сказал.

— А вон они идут! — крикнул один из мальчиков.

Действительно, из-за угла показались длинный Сутырин и «Колобок». Они шли рядом, и между ними был такой контраст, что все невольно засмеялись. Учителя сами понимали, что смешны, и тоже улыбались во весь рот.

— Товарищи педагоги! — обратился к ним, поздоровавшись, Константин Семенович. — Вы смотрите, как ребята одеты! Работа грязная, пыльная…

— Константин Семенович, девочек нужно извинить. Для знакомства с вами они не хотели показываться в старых платьях, — сказала улыбаясь Ксения Федоровна. — Правда, девочки?

— Они хотели вас ошеломить нарядами! — выпалил какой-то мальчик.

— Очаровать! — прибавил другой.

— А сами-то!.. — немедленно огрызнулась небольшая девочка.

— Очаровать… Ты бы лучше помолчал! — сердито буркнула девочка постарше.

— Тише, товарищи! — остановил Константин Семенович начавшуюся перебранку. — Не будем терять дорогого времени. Делаем так! Все вы живете близко, все проворные! Те, кто хочет и будет работать, сейчас быстро сходят домой и переоденутся в старенькую одежду. Кто не хочет работать, могут остаться дома.

— Константин Семенович, а с моим активом я бы хотел сначала посоветоваться, — предупредил Аким Захарович.

— Пожалуйста!

— Значит, любой класс? — спросил он, видя, что Константин Семенович направляется в школу.

— Да. На втором или третьем этаже.

Аким Захарович отошел с окружившими его художниками в сторону.

— Дело такое, коллеги: в нашей школе вводится кабинетная система. Классов у нас не будет.

— А как же так?

— Ликвидируется вторая смена… И вообще… Вы уже взрослые люди! Одним словом, мы можем выбрать любую комнату, чтобы устроить там свою мастерскую.

— А вы сказали — кабинет!

— Пускай другие называют кабинетом, а у нас будет художественная мастерская. Давайте подумаем, какую комнату занять.

— Седьмой «а»! — сразу предложила Рита. — Утром там солнце.

— Ну-у… на втором этаже! — недовольно протянула полная, с пышными волосами девочка. Она была одна из самых способных карикатуристок. — Лучше на третьем!

— Я согласен с Аллой! — сказал Артем. — А что, если нам взять десятый «в»? Говорят, что юннаты получили методический. А мы над ними!

— Но там всё время солнце! Будет слепить…

— Повесим занавески!

— А где ты их возьмешь?

Мнения раскололись, и разгорелся спор. Вопрос был действительно важный. Кто-то предложил комнату девятого «б». Старшие присоединились к Артему. Аким Захарович слушал молча, покручивая кончик уса.

— Подождите, ребята! — остановил расшумевшихся коренастый подросток Кирилл Булатов. — Так мы до вечера будем кричать и ничего не решим. Пускай Аким Захарович скажет!

Все головы повернулись к учителю.

— Ну что же, я согласен с Китаевым, — сказал Аким Захарович, нисколько не обеспокоенный шумным спором ребят.

— А ничего, что там целый день солнце? — спросила Рита.

— Повесим белые занавески и будем регулировать свет.

— Там, кажется, семь окон и такая жара… — заметил кто-то.