Герман Матвеев - Новый директор

— Я знаю. Но при чем тут сытый человек?

— Слушайте дальше. Случилась беда: заболела наша Дуся, и неотложная помощь ночью увезла ее в больницу. Аппендицит. Осталась Катя одна. На другое утро попила она с соседкой чаю и ушла в школу. Приходит обратно… Раньше всё было готово, обед на столе, а сейчас ничего нет. А есть хочется. Что же делать? Плачь не плачь — не поможет. Решила сама приготовить макароны. У мамы были кой-какие запасы. Поставила на газ сковородку, положила маслица, а потом стала ломать сухие макароны…

— Да, да! Это именно так! — подтвердила Татьяна Михайловна, видя, что Вера Васильевна смеется и недоверчиво качает головой.

— А что тут особенного? — спросил Константин Семенович. — Опросите ваших девочек: многие ли из них умеют стряпать?

— А ваша Оля?

— Ну-у… Лешка отлично готовит! — с гордостью сказал Константин Семенович. — Слушайте дальше! Сколько времени она жарила сухие макароны — неизвестно, но когда попробовала их… Не трудно представить ее разочарование. Что же делать? Есть-то хочется! Чем дальше, тем больше аппетит разыгрывается. Пошла Катя к соседке за советом. Как видите, никакого закона об обязательном обучении здесь не понадобилось. Сама пошла в школу… то есть к соседке. И уверяю вас, что она очень внимательно прослушала весь урок, всё запомнила и была благодарна учительнице.

— Та-ак… — протянула Вера Васильевна. — Теперь я поняла, к чему вы всё это городили. Значит, вы считаете… Что же вы всё-таки считаете, Костя?

— Я считаю, что никаких трудностей не будет, если мы создадим условия, при которых бы у детей появилась потребность учиться. И не только учиться, но и трудиться, думать… Да, думать! Мы же не учим ребят самостоятельно думать. Мы сами думаем за них и всё преподносим в готовом, разжеванном виде. А они, представьте, не глотают! Выплевывают!

— Та-ак! — снова протянула Вера Васильевна. — Послушаешь вас, Костя, а потом голова три дня болит… Что же получается? Значит, наши трудности по нашей вине…

— Да! И с каждым годом их будет больше, вели не перестроить работу. Я согласен с Танюшей. Пример с Макаренко, по-моему, очень убедительный. Он действительно в две недели сделал плохую колонию неузнаваемой. Какие еще нужны доказательства?

— Да что вы всё Макаренко да Макаренко! У него же были особые условия. Колония! Интернат! Там всё иначе. А у нас?.. Чего-чего только нет…

— Я знаю.

— Действительно… Вы же в милиции работаете!

— Считайте, что уже не работаю. На днях начну принимать школу.

— Вы? Опять в школу? А что значит принимать? Неужели директором? Совсем с ума сошел! Танечка, скорей вызывай неотложную помощь!

Вера Васильевна шутила, но шутка была горькой, и все это прекрасно понимали.

— Костя, как же вы… Да вы знаете, что такое директор школы? — спросила она.

— Бедный Макар, на которого все шишки валятся! — с улыбкой ответил Константин Семенович.

— Да, да… И напрасно вы смеетесь. Директор школы — это… Как бы вам сказать… Никакой самостоятельности… Даже уволить он никого не может: ни учителя, ни ученика. И все от него требуют успеваемости и дисциплины.

— Я знаю, Верочка. Меня назначают совсем в другую школу.

— В специализированную?

— Да нет. В обыкновенную, среднюю школу, но дадут права.

— Ну, не знаю, где это такая школа находится! Все обыкновенные, средние школы подчинены министерству и работают по одному шаблону. А какие вам дают права?

— Право заниматься коммунистическим воспитанием детей.

— Новое дело! — удивилась Вера Васильевна. — Вы будете заниматься коммунистическим воспитанием! А мы что делаем?

— Вы занимаетесь учебно-воспитательной работой.

— Ну! А это не одно и то же?

— Нет. Вы учите, и только учите. Это ваша единственная цель. А вершина достижений — пятерка.

— Час от часу не легче. Подождите! Ленин говорил, что нельзя стать коммунистом, пока не обогатишь свою память знаниями… И так далее. Вы, конечно, помните?

— Помню. Прикрываясь этой цитатой, догматики и извращают идею коммунистического воспитания. Всё свели к принудительному обучению, и даже не заботятся о создании у детей потребности учиться… Скажите мне, Верочка, а можно обогатить свою память знаниями и не быть коммунистом?

— Сколько угодно! За примерами ходить недалеко.

— Нет. Примеров не надо. Плохих людей, хотя и образованных, нам не занимать. Своих хватает. А теперь скажите, может быть человек неграмотный, но очень хороший?

— Конечно! А что вы этим хотите сказать? Пускай будут неграмотные, но хорошие?..