Людмила Матвеева - Продлёнка

И вот сегодня писательница пришла. Она никуда не спешит. Это же всегда заметно — спешит человек или нет. Сегодня не спешит — и глаза неозабоченные, и движения неторопливые.

Нина сразу села на первую парту — хотелось получше рассмотреть тигровую сумку. Но сумка была не та. Писательница стояла посреди класса и держала под мышкой обычную чёрную сумку на «молнии». Совсем не модную. Нина даже огорчилась. Ну как она не понимает, с какой сумкой надо ходить? Если бы у Нины была тигровая сумка, она бы всегда её носила, пусть все ахают.

Нинина мама часто говорит: «Вещи не должны быть обыкновенными. Ни мебель, ни магнитофон, ни тем более одежда». Мама совершенно права. Человек, особенно девочка, должен выделяться. Сегодня Нина надела новую кофточку. Посмотришь издали — Нина как все, в пионерской форме: белый верх, тёмный низ. А приглядишься — на воротничке вологодское кружево, на рукавах строчка, на манжетах оборочка. Все пришли чистенькие, как будто их самих выстирали и выгладили. А Нина пришла ещё и нарядная, необыкновенная у неё кофточка. Пусть никто ничего не сказал — всё равно, Нина знает, все заметили её кофточку. А уж Катя Звездочётова наверняка обратила внимание.

Теперь Нина сидит впереди — пусть писательница разглядит её хорошенько, Нину Грохотову, в необыкновенной кофточке. А потом, когда всё кончится, Нина задаст писательнице свои вопросы. И оттого, что она сидит близко, вопрос можно задать тихо, так, чтобы не все слышали. Потому что не любой вопрос можно задать при всех.

Мария Юрьевна говорит:

— Вы тут побеседуйте без меня. А я пошла на педсовет.

Она быстро собирала свои папки-тетрадки, а Нина подумала: «Хитренькая Мария Юрьевна. «Педсовет». Сказала бы прямо — не хочет их смущать. Каждому ясно, писательницу стесняются меньше, чем свою учительницу.

Ушла Мария Юрьевна.

Писательница ходит по классу. Почитала стенгазету «Колючка». Потом подошла и о чём-то тихо поговорила с Колей Ежовым. Потом остановилась около Жени Соловьёвой. Что-то спросила у Киры Сухиничевой.

Вот так почему-то всегда получается. Нина Грохотова на первой парте, с ней и поговори. Нет, писательница где-то там, сзади.

К Нине подошла Валя Шушунова:

— Нина, можно я с тобой сяду?

«Тоже, значит, хочет сидеть на видном месте, — думает Нина, — а чем особенно хвалиться? Обычная пионерская форма, купленная в «Детском мире».

— Садись, Шушунова, мне не жалко, — подвинулась Нина, — ты, наверное, живой писательницы сроду не видела?

— Только по телевизору, — легко, без обиды, согласилась Валя.

— Ну вот, по телевизору. А у нас своя, настоящая. Знаешь, сколько книг написала? Штук двадцать. Или больше.

— Ну да?

— Да. — Нина хвалилась, как будто не только кофточка с оборками, но и живая писательница была её собственная. — Она к нам часто приходит, просто жить без нас не может.

Ребята пересаживались кто куда хотел, шумели. Писательница их не останавливала — надо людям немного пошуметь после уроков, имеют право.

Тут к первой парте подошёл Денис:

— Ну-ка, подвинься, Грохотова, я тут буду сидеть.

Почему-то ему захотелось на первую парту, поближе к учительскому столу, от которого он всегда старался держаться подальше.

— Подвинься, кому говорю, — и толкает Нину в бок.

— Хитренький, — ответила Нина, но подвинулась. Пусть сидит. Денис — это Денис. Во-первых, первый парень продлёнки. Во-вторых, он всё равно не отстанет.

Вот уселся и как заорёт:

— Серый! Давай сюда! Садись со мной!

Не хочет Денис сидеть с девчонками.

Так они сдавливали друг друга на первой парте. У каждого были свои соображения. Писательница не стала их рассаживать: каждый выбирает место сам, у них не урок, а дружеская беседа.

Нина Грохотова была рада, что сидит близко, хотя ей в бок упирался острый локоть Дениса. Мешал этот локоть, ещё мешала беспокойная мысль: как бы Катя Звездочётова не рассердилась на Нину за то, что Денис оказался здесь, рядом с Ниной, а не с Катей. Но тут же Нина постаралась себя успокоить: она же не звала Дениса, Катя должна это учесть. Он сам сюда пришёл. Его не поймёшь, этого шустрого мальчишку, — прыг, шмыг. А что? Чего? Кто ему нравится?

Валя Шушунова шепчет:

— Нина, а Нина! Она, наверное, на любой вопрос ответ знает.

— Почему это — на любой? — встрял Денис. — На любой никто не знает. А если по математике? Ага?

— По математике я сама без неё решу, — тихо отвечает Валя. — Мне про другое.

— А про что? — любопытствует Нина Грохотова.