Людмила Матвеева - Продлёнка

Оказалось, что считать отца хорошим трудно. Не получается.

— Твой Виктор был законченный эгоист. И хам к тому же. Он любил одного-единственного человека во всём мире…

Майка напряжённо слушала. Конечно, одного-то человека он, безусловно, любил — её, Майю, свою единственную дочь.

Татьяна Александровна закончила фразу:

— Одного человека в мире — самого себя, Виктора Башмакова.

— Это правда, — вздохнула мама. И Майка вздохнула тихонько.

— Потому и остался один, а как же? Друзей у него никогда не было и никогда не будет. Ручаюсь.

Как тётя Таня чётко говорит. А Майке грустно-грустно. Что же ты, отец, такой несуразный-то?

— Пойми, Таня, он-то доволен. Ему люди не нужны, — настаивала мама.

Зачем она настаивает? Только себя растравляет. И Майку.

— А нам нужны! Хорошие люди не могут жить без хороших людей, — твёрдо и весело закончила спор Татьяна Александровна, — Иди сюда, Майка. Чего ты подслушиваешь?

— Я не подслушиваю. Я сапоги мою. — Она пошла в ванную и стала мыть сапоги.

— Повезло мне, — сказала мама, стараясь быть весёлой. — Дочь аккуратная, подруга умная. Майка, ты каких людей любишь? Можешь сказать?

Майя вышла в кухню. Кипит на плите чайник, мама и Татьяна Александровна раскраснелись, то ли от чая, то ли от спора.

— Смелых, — ответила Майя, не особенно задумываясь. — Смелых и весёлых.

— Легкомысленная ты у меня, — обняла её мама. — А ведь права дочь. Смелых и весёлых. — Мама протянула Майке на ладони золотистое яблоко. — Умница ты, Майка. Чтобы не боялись ничего — ни бед, ни плохого в людях. И весёлых — чтобы не скулили, если им трудно. Смелые и весёлые. Вот и расти смелой и весёлой. Договорились?

Мамины глаза смотрят серьёзно. Как будто можно вот так взять и обо всём договориться раз и навсегда. Хорошо бы.

— Договорились? — с надеждой спрашивает мама.

— Постараюсь, — честно ответила Майя.

…Сегодня Майка спешит домой, мама уже пришла из редакции, в кухне зажжён свет, блестит пластмассовый красный стол, а на занавесках красные цветы. Специально так подобрано. А может быть, у них в гостях как раз сегодня сидит Татьяна Александровна? Это было бы просто замечательно.

На неё приятно просто смотреть, на Татьяну Александровну. У неё очень белая кожа, розовые щёки. А туфли тридцать второго размера. Такая маленькая нога была у Майи лет в восемь, а теперь у неё тридцать пятый.

Татьяна Александровна как-то сказала:

— Носик у меня точёный, ножка как в девятнадцатом веке. И вообще я довольно хорошенькая. Куда мужчины смотрят? Почему других выбирают? — Она стояла в прихожей перед зеркалом и с удовольствием себя разглядывала. — От моей красоты они должны все до одного в обморок падать. Нет, не падают. Майка, ты не знаешь, почему?

Она любит обращаться к Майке с трудными вопросами. Может, шутит, конечно. Но Майка ответила серьёзно:

— Не знаю, Татьяна Александровна, почему они не падают в обморок. Вы довольно красивая.

Расхохотались мама и Татьяна Александровна, и Майка смеялась тоже.

У Татьяны Александровны нет своих детей, но она хорошо знает, как надо воспитывать. И мама с ней советуется.

Татьяна Александровна кажется Майе очень красивой, но мама, конечно, красивее. У мамы славные веснушечки на носу, рыженький пучок затянут на макушке, причёска гладкая, как у балерины. И тонкий голос. Мама мягкая. Татьяна Александровна очень умная и резкая. А мама зато смелая и весёлая.

Майке нравится, как они дружат, мама и Татьяна Александровна.

Когда Майя вырастет, у неё тоже будет хорошая подруга. Конечно, она бы и сейчас не помешала, подруга-то. Без неё жить скучновато. С подругой можно шептаться и смеяться. Можно вместе гулять, сидеть за одной партой. И самое главное — радоваться, когда увидишься. Даже если расстались не так уж давно. И самое-самое главное — рассказывать все секреты. И хорошо бы ещё, чтобы эти секреты были. Хоть какие-нибудь. А то рассказывать пока нечего.

А может быть, думает Майя, настоящая близкая подруга появляется у человека только тогда, когда начинаются эти самые секреты? А без секретов подруг не бывает? Может быть, и так…

Сколько ещё ждать?

Сегодня Майя спешит домой, никаких серьёзных мыслей нет в её голове. Белые ветки на фоне тёмной стены — красиво. Как будто среди зимы цветут снежные розы. Или снежные вишни. Майя пошла чуть медленнее, она в эти минуты кажется себе такой поэтичной, нежной. Она идёт как в балете — на носочках, плавно и очень легко. Так ей самой кажется.