Мария Парр - Тоня Глиммердал

Тоня в тупике: что сказать, куда себя деть, о чем думать — непонятно. Папа сунул в рот прошлогоднюю сухую травинку.

— Жизнь ни у кого не бывает без трудностей, Тоня. Но у Гунвальда с Хейди она сложилась особенно тяжело.

Остаток вечера папа молчал.

На следующее утро Тоня проснулась с твердым намерением взорвать кофейник. Порывшись в ящике, она нашла огромные хлопушки, которые тетя Эйр по секрету от всех подарила ей в прошлом году. Это напомнило Тоне о том, что скоро ей исполнится десять лет. Юбилей.

— У него круглая дата, — обычно говорит бабушка, когда человеку исполняется пятьдесят, шестьдесят или семьдесят.

Круглая дата — более важный праздник, чем просто день рождения. Но и десять — тоже круглое число. Тоня уже давно решила, что устроит грандиозный праздник. Может, дать объявление в местной газете и написать, что «дом открыт для гостей»?

Вчера она лежала и думала о том, что рассказал папа. Как Гунвальд запустил в стену стулом и какие у Хейди черные глаза. И еще вспоминала девочку Хейди из зеленой книжки. Странно, думает Тоня, что есть настоящая Хейди и есть выдуманная. Засыпая, она решила подружиться с настоящей Хейди.

Когда Тоня утром явилась на хутор Гунвальда, Хейди сидела на крыльце и пила кофе. Точь-в-точь Гунвальд. Объезжая пса, Тоня выписывает странные зигзаги по двору и вихляет велосипедом, как пятилетний ребенок на велике без маленьких колес. Ну и волкодав! Скалит зубы, рычит и только и мечтает сожрать ее на завтрак.

— У тебя на голове чайка, — говорит Хейди, когда Тоне удается наконец пробраться к дому.

— Я знаю.

Тоня бережно снимает Чайку-Гейра с головы и ставит на землю. Теперь, когда она всё знает, ей хочется рассмотреть Хейди получше. Ну надо же, она тоже выросла в Глиммердале, ровно как Тоня. И, наверно, тоже знает все лучшие места на реке. А вдруг ей известно даже об орлином гнезде на Зубце? И она тоже ночевала в спальнике на сетере? И пила у Салли разведенный сок? Вдруг она делала в детстве всё то же самое, что Тоня делает теперь?

— Ты пришла в третий раз за сутки, — говорит Хейди. — Я не люблю чаек. И я не люблю гостей.

— Хутор не твой, — спокойно отвечает Тоня.

Хейди тяжело смеется.

— Именно что мой.

— Нет. Этот хутор Гунвальда.

Тоня Глиммердал пристально смотрит на Хейди.

И тогда эта дылда взяла и вытащила из нагрудного кармана письмо. Тоня узнала его с первого взгляда. Это письмо она по просьбе Гунвальда сама отправила неделю назад. Фр. А. Циммерман. Вдруг до Тони доходит, что А. Циммерман — это не покойная Анна Циммерман, как она думала, а как раз наоборот — Хейди. Папа говорил, что ее по-правильному зовут Адельгейд.

Письмо обтрепано по краям. И Тоня еще горько пожалеет, что опустила его в почтовый ящик. Лучше б она его съела.

— Гунвальд думал, что не выкарабкается, — просто говорит Хейди. — Поэтому он передал хутор мне. Это написано черным по белому. Так что хозяйка здесь я.

Что-о? Тоня хмурит брови. Но лишь на минуту. Если Хейди правда дочка Гунвальда, она всё равно унаследует хутор. Так что тут ничего неестественного нет. Тоня пожимает плечами с видом «ну и что?».

Хейди встает во весь свой рост.

— Знаешь, что я собираюсь сделать с этим хутором, Тоня Глиммердал?

Тоня мотает головой. Неужели Хейди собирается переселиться сюда? Или выращивать экологические продукты, как этот парень из Барквики?

— Я его продам. Продам со всеми потрохами, чтобы мне никогда больше сюда не возвращаться.

— Продашь хутор? Прямо сразу?

Тоня так удивлена, что почти кричит.

— Да. Как можно быстрее.

Гроза Глиммердала смотрит на Хейди в ужасе.

— А где же будет жить Гунвальд?

Хейди прячет письмо обратно в карман и сплевывает жевательный табак.

— Плевать мне на Гунвальда, — говорит она просто.

В голове у Тони происходит короткое замыкание.

От слов «плевать мне на Гунвальда» она впервые в жизни по-настоящему взбесилась. В голове раздался щелчок, и Тоня во второй раз ринулась в драку. Правда, сейчас ей бы следовало подумать получше, а не набрасываться, как белка на динозавра. Хейди стиснула ее железными руками и без усилий подняла в воздух.