Виктор Алексеев - Последний бобр (сборник)

Лиса от досады разворотила все вокруг и ушла, оставив после себя яму с песком, соломой и зернышками.

Через месяц полевка принесла помет из семи детенышей размером в полнаперстка. Через две недели детишки подросли и уже самостоятельно выбегали за кормом. Она тут же забыла их, будто вычеркнула из памяти, стала рыть новую норку, но уже поближе к лесу.

Приближалась зима — суровое, порой и голодное время. Теперь надо было запасти вдоволь соломы и зерна и прятать не только в норку, а небольшими кучами оставлять на своем пути. Она поступала так, как делало все ее племя много столетий подряд.

Долго ленилась зима: то мокрой лапой ступит на землю, то ветром холодным пронесется мимо или неохотно приморозит, а потом забудет, и сразу задышит земля теплом, будоража все живое. Именно это время самое опасное для грызунов. Голое перепаханное поле со стогами сена влечет к себе хищников: лис, бродячих собак, ястребов, сов и даже ворон не красотой, а поживой. Мелкие грызуны для них легкая добыча.

Только невероятно счастливый случай спас полевку от гибели. Может, теплый вечерний закат или хлебный запах последнего осеннего дня потянули ее из норки, но как только она вылезла и уже приготовилась умыть свою мордочку, черная тень накрыла, а громкий бешеный лай бросил ее в убежище.

И сова, и испуганная собака, помешавшие друг другу, остались ни с чем.

Больше полевка почти не выходила из своего укрытия. Она ждала обильного снегопада. И вот покрывается земля вначале легкой белой подстилкой, а сверху сотканным морозом теплым и пухлым одеялом.

Теперь полевка прокладывает подснежные ходы, роет туннели быстро и легко. А путь ее лежит к стогам сена, уложенным и утрамбованным на всю зиму запасливым человеком. И строит зверек свои проходы с загадочной точностью, не обойдя ни одну кучку соломы, заготовленной загодя. Теперь жить гораздо легче и безопаснее. К стогам грызуны пробиваются сотнями: здесь и молодняк, и пожилые самцы — полевки, здесь серые мыши, здесь настоящая кладовая припасов, здесь вольная и сытая жизнь.

Весна потревожила мышей и полевок не теплом и паводками, а гулом самолета, грохотом трактора и человеческими голосами.

Полевка ничего не понимала, пробегая по туннелям. Подснежный ход вдруг обрывался, и приходилось бежать по открытому полю, по тонкому насту. Да и белый блестящий снег вдруг оказался присыпанным чем-то едко пахучим.

Старый самец перестал ходить к стогам и питался только тем, что заготовил летом и осенью. Он осунулся и стал раздражительным. Когда съел свои запасы, то принялся бесцеремонно рыться в кладовой и у подруги. Так прошло несколько дней, пока не кончились запасы и у нее.

Неведомый ужас охватил полевку, когда почувствовала, что голод тянет ее к стогам, но едкий запах снега останавливал перед самым выходом.

И вдруг старый самец решился. Он побежал первым, а за ним подруга. Но что это? Самец бежит в противоположную сторону от поля и леса, в пространство, неведомое ей, а страх остаться одной торопит и подстегивает ее. Самец бежит уверенно, он, видимо, знает и не впервые уходит в такое далекое путешествие за пищей. А есть хочется нестерпимо, но где что разыщешь в холодном и рыхлом снегу!

В сумерках они оказались у длинного забора, хотелось юркнуть в расщелины, но самец бежит вдоль забора, бежит не останавливаясь, пока не исчезает в глубокой дыре у самой стены дома. Полевка кинулась за ним.

Это оказался большой и теплый подвал. Новые, неведомые ей запахи ударили в нос, и нужно было время, чтобы отделить один от другого и найти тот, что ниточкой приведет к пище. Она слышала, как самец, тяжело посапывая, уже принялся грызть что-то, а ей, голодной до головокружения, все еще никак не сдвинуться с места. И вот соскочила вниз, нашла щель и очутилась в ящике с картофелем. Она грызла его, ощущая, как теплая влага насыщения заполняет маленькое тело.

Самец опять зажил сам по себе. Днем он спал, а за пищей отправлялся только ночью, когда многоквартирный и многоголосый дом затихал. Она же продолжала обычную жизнь. За ящиком выкопала себе небольшую норку, натаскала туда ветошь, обрывки газет и устроила удобное жилище.

Но однажды днем полевка чуть не оказалась в лапах страшного усатого чудовища с крупными зелеными глазами. Оно гонялось за ней по всему подвалу, просовывало лапы в щели, куда полевка в испуге забивалась. И здесь, оказалось, надо быть начеку! Теперь она, как и самец, стала выходить из норки только по вечерам.