Василий Клёпов - Тёзки

— Понятно, — добавила Натка. — Привыкли всё мерить на свой аршин — вот и говорят про разных авианосцев.

— Пошли на море, а, Тоша? — позвал Ваня.

— Пошли!

И они убежали на причал.

Тихое, солнечное море, какое бывает только осенью, брызгалось синей волной.

Они разделись и бросились в тёплую воду.

— Вон там далеко-далеко за этим кораблем и за тем дальним теплоходиком лежит Куба, — мечтательно сказал Ваня.

— Эх ты, Зюзя! — вынырнув из-за синей волны, засмеялся Тоша. — Да Куба же не в Чёрном море, а в Карибском. Это очень далеко — за Чёрным морем, за Мраморным и Средиземным, а потом ещё за Атлантическим океаном. А ты говоришь, за этим теплоходиком!

Вечером кто-то позвонил у двери Корешковых.

Тоша пошёл открывать. Девушка с русыми косами и смешливыми голубыми глазами, стояла на лестнице и протягивала ему телеграмму.

— А, здравствуйте! — радостно приветствовал её Тоша. — Вы что же, и почту разносите?

Это была та самая девушка, которая принимала у него письма для Антонио.

— Здравствуй, здравствуй! Так ты здесь живёшь? Распишись за телеграмму.

Тоша не выдержал, развернул и прочитал:

«Буду дома 16 сентября. Встречайте рано утром. Серафим».

— Ура, — закричал он, — дядя Сима завтра приезжает!

Он позвонил в порт, и ему ответили, что теплоход «Кубань» прибудет завтра в пять ноль-ноль.

Всю ночь Тоша спал очень плохо. Всё боялся проспать. И хотя мать и обещалась его разбудить, но он-то знал, что мама пожалеет его и не разбудит. Он поднялся в четыре часа, и с матерью и отцом отправился в порт.

Город ещё не просыпался. Окна и двери домов были открыты, и ветер не шевелил даже занавесок. Они вошли в порт, так и не встретив ни одного человека. Море тоже ещё не проснулось.

Тоша сбегал в дальний конец пристани и посмотрел вокруг. Далеко-далеко он увидел какай-то теплоход. Он стал смотреть, как приближается этот теплоход, и вспомнил, что говорится об этом в учебнике географии. Сначала у корабля должны показаться мачты, а потом трубы и все палубы. Это должно доказывать шарообразность Земли. Но когда Тоша стал смотреть на теплоход, уже видны были и мачта и трубы.

Когда теплоход приставал к порту, Тоша увидел, что на мостике кто-то машет фуражкой. Это был, конечно, дядя Сима. И всё время, пока судно швартовалось, мальчик не спускал глаз с этого мостика. А дядя Сима совсем неожиданно оказался рядом. Он поднял племянника на руки и сказал:

— Ух, какой тяжёлый стал! Ты давно приехал?

— Давно… Я уже и в школу поступил, — сказал Тоша, разглядывая вблизи оживлённое продолговатое лицо дяди с чёрными усиками.

— А он очень на тебя похож, Валюта, — глянул на зардевшееся от гордости лицо сестры дядя Сима. — Смотри, и рыженький такой же, какой ты была в детстве. И лицо продолговатое, как у всех нас, и губки… Вот разве только нос да глаза не твои… Наверно, папины…

— Я сегодня делаю доклад о Кубе… Ты пойдёшь со мной в школу?

— Тоша, да разве так можно? Не даёшь поговорить с человеком, — ласково сказала мать.

— Ты знаешь, Серафим, что Тоша у нас стал совсем кубинцем, — усмехаясь, сказал отец. — Он даже берет носит, как у Фиделя Кастро.

— Да ну? А я и не знал, а то бы заехал к Фиделю, чтобы попросить у него настоящий берет для племянника. О берете-то я и не знал. Привёз вот только королевского дрозда да попугая…

— А где они? — живо спросил Тоша.

Попугай с кривым, как садовый нож, носом и с разноцветными перьями очень понравился Тоше. Но ещё больше привлекал его королевский дрозд, который чистил своё оперение, как будто хотел встать на новую землю во всей красе.

— Так придёшь, дядя Сима, сегодня на мой доклад? — настойчиво спрашивал Тоша.

— Что за вопрос? Конечно, приду!

И Тоша не знал, верить ли, или дядя сказал это просто так, чтобы отделаться от него. Он отпросился с третьего урока и прибежал за дядей. Гордый тем, что ведёт с собой дядю — капитана дальнего плавания, только что приехавшего с острова Свободы, Тоша прошествовал в школу. Он захватил с собой клетку с попугаем и королевским дроздом, закрыв её платком.

Начался сбор. Тоша вышел на трибуну в берете, развесил карту и уже хотел начать доклад, когда Митя Башмаков крикнул:

— Ты что же это, Теэн? А головной убор кто за тебя снимать будет?