Это был большой черный «октопод» мощностью в двадцать четыре лошадиные силы, кузов которого открывался сзади; в нем сидели не только мой друг Киш и его шофер Сэлмон, но и мой собственный шофер, на чьем лице я впервые за все время нашего знакомства видел улыбку.
— Вы что, арестованы? В чем вас обвиняют? Я уже ехал в Лингхерст, чтобы за вас поручиться — ваш человек мне все рассказал, но возле Инстед Уика меня самого задержали! — крикнул Киш.
— За что?
— Оставил без присмотра автомобиль. Просто наглая придирка, если вспомнить, сколько непривязанных телег торчит у каждого трактира. Я препирался с полицейскими битый час, и все без толку. Они ведь всегда правы, их не переспоришь.
Засим я поведал ему нашу историю и, когда мы въехали на вершину плато, в подтверждение своих слов указал на маленькую группку, сгрудившуюся возле автомобиля.
Высокие чувства всегда немы. Киш нажал на тормоз и привлек меня к своей груди с такой силой, что я застонал. Помнится, он даже что-то потихоньку мурлыкал, как мать, истосковавшаяся по младенцу.
— Дивно! Дивно! — пробормотал он. — Жду ваших распоряжений.
— Возлагаю все на вас, — сказал я. — На шканцах вы обретете некоего мистера Пайкрофта. Сам я полностью выбываю из игры.
— Полицейского не отпускать ни в коем случае. Кто я ныне, как не орудие мести в руках всемогущего Провидения? Кстати, утром я сменил запальные свечи. Сэлмон, переправьте как-нибудь домой этот кипящий чайник. Я один тут справлюсь.
— Леггат, — сказал я своему шоферу, — помогите Сэмону доставить автомобиль к их дому.
— К их дому? Сейчас? Это же очень тяжело. Это невыносимо тяжело.
Он чуть не плакал.
Хинчклифф вкратце описал шоферам состояние автомобиля. Пайкрофт ни на шаг не отходил от нашего пленника, который с ужасом оглядывал подрагивающий «октопод», а вольный ветер сассекского нагорья со свистом пробегал по вереску.
— Я согласен добраться домой пешком, — сказал констебль. — Ни на какую станцию я не пойду. Малость поразвлекались и кончим все ладом.
Он нервно хихикнул.
— Каковы наши дальнейшие действия? — спросил Пайкрофт. — Переходим на борт того крейсера?
Я кивнул, и он с великим тщанием препроводил своего подконвойного в кузов. Когда я занял свое место, он, широко расправив плечи, опустился на маленькое откидное сиденье у двери. Хинчклифф сел рядом с Кишем.
— Вы водите? — спросил Киш с той улыбкой, что проторила его полный взлетов и падений жизненный путь.
— Только паровые и, благодарю покорно, на сегодня с меня достаточно.
Продолговатый низкий автомобиль мягко скользнул вниз и пулей промчался по склону, на который мы вскарабкались с таким трудом. Лицо нашего гостя побелело, и он судорожно вцепился в спинку кузова.
— Ну как? — спросил я Хинчклиффа.
— Паровой мне, конечно, милей, зато по мощности — это все равно что удвоенный «Бешеный» и половинка «Джазуара», когда они идут рядом навстречу приливной волне.
Целые тома напишешь, а не скажешь точнее! Хинчклифф с живым интересом следил за руками Киша, манипулировавшего рычагами под скромно оснащенным приборным щитком.
— А каким тормозом бы вы воспользовались? — спросил он учтиво.
— Этим, — ответил Киш, и перед нами вырос новый холм невероятной крутизны.
Киш дал автомобилю откатиться на несколько футов назад, затем проворно нажал на тормоз, после чего воспроизвел известный опыт с шариком, вращающимся внутри чашки. Нам казалось, что нас носит над огромной пропастью, как в центрифуге. Даже у Пайкрофта перехватило дыхание.
— Ох, бессовестные! Ох, бессовестные! — стонал наш гость. — Меня тошнит.
— До чего неблагодарная скотина! — сказал Пайкрофт. — В такой вояж ты ни за какие деньги не попал бы… Э! Перегнись-ка подальше за борт.
Киш небрежно надавил коленом на наклонный рычаг — заурядный специалист зажал бы его под мышкой, и «октопод», напевая, как шестидюймовая раковина, четыре мили несся вниз по желтой дороге, прорезавшей голую пустошь.
— Ну-ну, специалист вы отменный, — сказал Пайкрофт. — Зря пропадаете здесь. У себя в машинном отделении я бы вам подыскал работенку. Роберт, встань и погляди, — умилился Пайкрофт. — Он правит ногами. Ты такого в жизни не увидишь.
— И видеть не хочу, — последовал ответ. — За все эти его штуки пятьсот фунтов — это все едино, что без штрафа отпустить.
Читать дальше