Ольга Русанова - Сестры

А она хочет со всеми в ногу! И Женя распахнула дверь пионерской.

Девочки сидели за большим столом. На шахматной доске возвышались белый король и черная королева. И сами игроки и болельщики громко спорили:

— Пат!

— Нет, ничья!

Кира размахивала черным королем и кричала:

— Нету пата, нету! Видит око, да зуб неймет!

Женя, нахмурив брови, остановилась посреди комнаты. Она никак не ожидала, что здесь столько народу, что здесь так весело. И как им скажешь: «Простите меня!» Им вовсе не до нее!

Она стояла как потерянная, сказать она ничего не могла.

Девочки заметили Женю, смех начал стихать.

Всем стало неловко. И Майя не вытерпела.

— Есть такая пословица, — горячо проговорила она: — гость нужен человеку, как воздух для дыхания. Но если воздух задерживается, человек задыхается.

— Гость задыхается, вот кто! — крикнула Женя и, хлопнув дверью, убежала.

Девочки растерянно глядели друг на друга.

Первой опомнилась Шура:

— Майя, ты зачем так? И Женю обидела, да и поговорка какая-то нехорошая.

И даже Кира, которая обычно, услышав новую пословицу, сразу хваталась за свою тетрадь, сейчас неодобрительно покачала головой.

В пионерскую влетела запыхавшаяся Маня Василькова.

— Девочки! — Она с трудом перевела дух. — Женя убежала! Я видела — она пальто надела… В руках у нее бумага, наше расписание. Она его в трубку скатала… Вот смотрите, нету его!

Девочки бросились в вестибюль. На стене, на белой масляной краске, виднелись круглые маленькие дырочки.

— Догоним ее! — крикнула Майя.

Девочки гурьбой выбежали на крыльцо.

На улице все так же морозило. Прохожие шли уткнувшись в поднятые воротники.

Жени нигде не было.

— Эх, обидели мы нашу Женю! — проговорила Шура.

Время шло, а Женя не возвращалась, и девочки все больше и больше беспокоились. Старшеклассницы боялись даже на минуту выйти из вестибюля, чтобы как-нибудь не прозевать Жениного звонка. И когда в пустом кабинете директора затрещал телефон, все побежали туда. Это, наверное, о Жене! Сейчас им скажут: «Не волнуйтесь, Женя здесь и сейчас придет домой». А может, это даже сама Женя!

Майя с Алей вместе схватили трубку.

И верно, взволнованный женский голос заговорил о Жене. Но это было совсем не то, чего ожидали девочки.

— Скажите, пожалуйста, Женя Максимова дома?

— Нет! — испуганно крикнули в один голос Майя с Алей.

— А где же она?

— В том-то и дело, что мы не знаем, — ответила Майя, отстраняя Алю и шипя на нее: «Да не мешай, дай поговорить!» — А кто ее спрашивает?

Аля закричала в самое Майкино ухо:

— Да это же Анна Владимировна, директор Дома пионеров! Я ее сразу узнала!

— Как же вы не знаете? — удивилась Анна Владимировна. — Позовите дежурную воспитательницу.

Девочки побежали за Зиминой.

Ксения Григорьевна переполошилась. Она даже не сразу сообразила, о чем ей говорит директор Дома пионеров.

— Какая Кольцова? — добивалась Ксения Григорьевна.

— Маринка! Маринка! — громким шопотом подсказывали девочки.

— А что случилось с Кольцовой, Анна Владимировна?.. Да тише вы, девочки!.. Что, потерялась? Вот еще чего не хватало!.. И при чем тут Женя?

Анна Владимировна объяснила: за Маринкой Кольцовой к ним, в Дом пионеров, только что приходила ее родственница, тетя Клава, но Маринки не оказалось. А ведь она так мечтала попасть сегодня в кино и даже плакала, когда ее не хотели было отпускать… Куда же делась девочка? Ребята говорят, что она давным-давно ушла, и, кажется, вместе с Витей Токаревым. А перед тем была в детском доме.

Все это тетя Клава рассказала директору Дома пионеров, а та передала по телефону Ксении Григорьевне.

— Так, может, вы нам что-нибудь скажете про Кольцову? — спросила Анна Владимировна.

— Нет, ничего не скажу, Анна Владимировна. Мы тут сами волнуемся: у нас Женя пропала. Ушла без спросу, куда — неизвестно…

Ксения Григорьевна положила трубку и в тревоге обратилась к девочкам:

— Признавайтесь: почему Женя ушла?

Поднялся шум:

— А при чем тут мы?

— Как «при чем»? Мы ее обидели, вот она и убежала куда-то!

— Что за чепуха! Никуда она не убежала.

— А по мне, — крикнула Галя Платонова, — чем так жить, вот как Женя, белоручкой, так уж лучше на край света пешком уйти!

Больше всех суетились самые младшие:

— Где Женя? Где? Кто ее обидел?

Ксения Григорьевна заткнула уши. А когда стало немного потише, принялась успокаивать:

— Все найдутся, и нечего волноваться.

Но при этом она разводила руками, качала головой, и девочкам было ясно, что сама Ксения Григорьевна волнуется больше всех.