Ольга Русанова - Сестры

— Кушайте, пожалуйста, будьте любезны!

Женя, не обращая внимания на Майкины ужимки, принялась за уже остывшую поджаренную с луком кашу.

Майя все хлопотала:

— Пожалуйста, вот вам ножик… Вот солонка… Кушайте, кушайте, не стесняйтесь!

Женя только плечами пожала: чудачка эта Майка!

Майя вытерла, столы и ушла. Женя осталась одна во всей огромной, сумрачной столовой. Но едва успела она покончить с едой, Майя опять была тут как тут. Схватила Женины тарелки, проворно сунула их в лоханку с горячей водой, сполоснула, вытерла. Вымыла стакан. Со стола смела крошки. Боясь опоздать в школу, она вихрем носилась из столовой в кухню, из кухни в столовую.

А Женя, поднимаясь по лестнице, вспомнила, что еще не заправила свою постель. Вошла в спальню и опешила: кровать уже застелена! Да еще как! Аккуратно, гладко, без морщинки. Полотенце висит на вешалке. А мыло? И мыло на месте — в тумбочке.

Кто же это сделал? Женя подошла к кровати и в недоумении потрогала покрывало. Чудеса!

Во дворе хлопнула калитка.

Женя подбежала к окну и увидела, как девочки, построившись парами, уходили в школу. На дворе уже оставался только хвост колонны. Кто-то крикнул, кто-то засмеялся, Шура Трушина — она шла самая последняя — со стуком закрыла калитку. И на дворе и во всем доме стало совсем-совсем тихо.

Догнать? Нет, опоздала! Ну и ладно!

«Капитан, капитан, улыбнитесь…» — запела Женя и сразу замолчала: голос ее раздавался непривычно гулко в опустевших комнатах.

В этом доме жили сто пятьдесят девочек, и, кажется, никогда здесь не умолкали смех, веселый гомон. И даже в часы, когда все готовили уроки и дом затихал, все же в этих больших комнатах жизнь шла своим чередом: то скрипнет стул, застучит мел по доске, то послышится громкий голос воспитательницы, объясняющей урок, или девочки, читающей слух.

А сейчас и дом и двор опустели. И Женя осталась совсем одна. Только где-то далеко внизу, среди сотейников, противней, дуршлаков и других предметов с не менее загадочными названиями, хозяйничала тетя Оля. Да у себя в кабинете переписывала в ведомость метки девочек Тамара Петровна.

Тишина угнетала Женю. Она почувствовала, что на нее находит какое-то оцепенение. И чтобы ему не поддаться, она, громко стуча каблуками, побежала в зал.

Но что делать одной в пустом зале!

Женя нахмурила брови. Не зная, чем заняться, подошла к роялю. Застучала пальцем по длинным белым клавишам:

«Ведь улыбка — это флаг корабля!»

Рояль откликался каким-то не своим, деревянным голосом. Женя провела рукой по всем клавишам сразу, как это делает Тоня Горбаченко, когда играет свою сонату. Но рояль не запел, а завопил.

Нет, она не певица и не музыкантша! Женя захлопнула крышку.

Но она знает, с кем поговорить, кому можно все рассказать, кто все поймет!

Женя побежала в пионерскую, вырвала листок из лежавшей на столе тетрадки дежурных и принялась писать:

Дорогой дядя Саша!

Мне очень скучно. Все девочки в школе, а я сижу одна…

Она отложила перо. Дядя Саша еще вообразит, что она заболела, и испугается. Нет, нельзя ему сегодня писать. Женя разорвала листок и пошла в библиотеку. На полках теснились новые книги, подаренные шефами к 7 ноября. Они так и манили своими пестрыми корешками!

Женя перебирала книгу за книгой. Откроет первую страницу, но сосредоточиться не может и, пробежав несколько фраз, листает дальше. И все книги показались ей одинаково непонятными и скучными. Скоро и на столе, и на подоконнике, и на стертых ступеньках деревянной переносной лестницы в беспорядке громоздились брошенные книги.

Ни одной интересной! Ни одной! Да зачем же она все их повытаскивала! Женя рассердилась, стала заталкивать книги на полки как попало: Гайдар и Андерсен, Мамин-Сибиряк, Толстой и Жюль Верн — всех подряд.

А она и не хочет читать! Она сейчас пойдет к тете Оле, вот что. Тетя Оля может порассказать такие истории, каких и в книжках не найдешь!

И, вбегая на кухню, сказала:

— Тетя Оля, давайте я вам помогу! Мне скучно одной!

Она взяла нож, достала из огромного бака круглую скользкую картофелину и стала ее разрезать.

С тетей Олей Женя подружилась, когда еще готовилась к экзаменам. И сейчас добродушной поварихе очень хотелось утешить девочку. Но тетя Оля знала про вчерашний сбор, про то, как решили пионерки. И она отняла у Жени нож и картошку и сказала:

— Нет, ты уж не утруждай себя. Пойди прогуляйся.

— Да я уже гуляла.

— Что ж такого. И еще погуляй. А потом придешь и будешь обедать.