Ольга Русанова - Сестры

И палка снова заскакала по ковру.

«Что же делать?» — думала Женя, медленно направляясь назад, к воротам. Вот сейчас она придет домой и увидит девочек. Одна Майка на смех как подымет! Да и Кира начнет донимать своими пословицами.

— Женя! — вдруг услышала она позади знакомый голос и оглянулась.

Из окошка махала рукой Тамара Петровна:

— Заходи! Заходи!

Женя обрадовалась и побежала к подъезду.

Тамара Петровна в пестром халате лежала на диване, укрытая одеялом. Как она осунулась и побледнела! На коленях она держала книгу и исписанный карандашом лист бумаги. Книги были повсюду — и на письменном столе, и на столике под зеркалом, и на этажерке.

— Вы это всё прочитали? Так много? — спросила Женя.

— А читать надо много, если хочешь много знать, — улыбнулась Тамара Петровна. — Вот сейчас я готовлю письменное задание, а потом отошлю его в институт. Я ведь учусь заочно. Видишь, сколько надо прочитать к одному уроку? — И она остро отточенным карандашом показала на брошюры и журналы, сложенные стопкой на стуле.

— Вы учитесь? — еще больше удивилась Женя. Ей казалось, что Тамара Петровна уже давно выучилась всем наукам на свете.

Тамара Петровна отложила книгу в сторону, поправила одеяло:

— Да, учусь, как воспитывать таких вот девочек, которые по ночам не спят.

Женя оторопела: Тамара Петровна уже все знает?

— Я тоже училась… чтобы лучше писать… только буквы…

— Положим, что не только буквы, но и адреса… Да я знаю, знаю, зачем ты это делаешь!

Тамара Петровна и сама уже давно начала искать Зину Максимову. «Война разлучила сестер, и надо помочь им найти друг друга, — думала она. — Найдется Зина — заберем ее к себе. Если бы эта девочка нашлась, Женя скорей повеселела бы, к ней быстрее вернулось бы детство, которого она столько лет была лишена». И Тамара Петровна побывала в отделе детских домов Министерства просвещения РСФСР. Она написала запрос и в Министерство просвещения в Минск, но пока ничего не добилась и решила обратиться в управление, которое разыскивает детей по всему Союзу.

— Ты ищешь свою сестричку… Я тоже ее ищу. — Тамара Петровна обняла Женю за плечи. — Позавчера я заходила в управление, к подполковнику Журавлевой, но не застала ее. Поправлюсь — непременно опять схожу.

Женя вздохнула и отвела глаза. Что ж, придется снова ждать.

На столе, за вазой с цветами, виднелась белая гипсовая скульптура — бюст Дзержинского. «Совсем такой же, как у нас в библиотеке», — подумала Женя.

— А ты знаешь, Дзержинский создавал первые детские дома! — сказала Тамара Петровна, перехватив ее взгляд.

И стала рассказывать, как в первые годы советской власти, когда в стране еще только налаживался порядок и жилось очень тяжело, голодно и холодно, Феликс Эдмундович заботился, чтобы ребятам было тепло и сытно, чтобы они вырастали умелыми, знающими людьми. Феликс Эдмундович горячо любил людей, и особенно детей. Так же горячо он ненавидел врагов советской власти.

— А чекисты! Они называли Дзержинского отцом. Своих помощников он учил: чекист должен быть с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками. Он и сам был такой. Этому и я вас хочу научить.

Дверь отворилась. В комнату заглянула та самая женщина, которая не хотела впускать Женю. Только теперь она вовсе не казалась сердитой.

— Вам отдохнуть пора, Тамара Петровна, — сказала она.

— Ничего, Настя, не беспокойтесь.

Женя стряхнула градусник, дала Тамаре Петровне напиться, пошла на кухню сполоснуть под краном стакан.

Там Настя стирала в корыте белье. Рукава белой кофты были высоко засучены. Толстые загорелые руки так и ходили взад и вперед по ребристой металлической стиральной доске.

— Девочка, ты не очень-то засиживайся — Тамара Петровна устала. — Настя подошла к плите и открыла бак, в котором кипело белье. Окутанная паром, она продолжала своим звучным, веселым голосом: — У нас всегда народ. Кто с завода, кто из техникума, из университета. А все были девчата вроде тебя! Любят они Тамару Петровну, навещают, советуются, про свою жизнь рассказывают. Позавчера пришла девочка в серой форме — дипломат! Тоже из вашего дома. Про политику до часу ночи толковали… А теперь надо Тамаре Петровне покой дать.

И верно, пора!

Женя подбежала к приоткрытой двери:

— Тамара Петровна, я пошла!

— Так вот, Женя, будем теперь вместе искать твою Зину, — сказала Тамара Петровна, кутаясь в одеяло. — И нечего прятаться. Договорились?

— Да как же «нечего», когда девочки смеются! — И Женя наконец рассказала Тамаре Петровне то, из-за чего прибежала к ней. Нашли тетрадку — и смеются.