Ольга Русанова - Сестры

За работой Женя провела уже три ночи. Ей могла помешать нянечка, которая время от времени обходила дом. Но недаром у партизанки Жени был тонкий слух. Она еще издалека улавливала знакомое неторопливое шарканье суконных шлепанцев дежурной, мигом вскакивала, гасила свет, прятала все свое хозяйство и сама пряталась за шкаф. И никто ничего не замечал. Вот что значит умелая маскировка!

Теперь она еще несколько ночей не поспит, позанимается — и научится. И будет писать не хуже других!

Правда, это нелегко — девочки в их доме все очень стараются хорошо учиться и красиво писать. А уж Лида…

Женя вздохнула: будут ли у нее когда-нибудь такие красивые тетради, как у Лиды?

«Будут, будут!» — твердила она, изо всех сил сдерживая зевок и без конца вырисовывая: а, б, в… Сегодня ее, как никогда, клонило ко сну. Она очень устала: такой длинный и трудный был этот день. А от работы в саду с непривычки заболели руки. И все же она упорно продолжала выводить строку за строкой: б, б, б… «Все равно научусь, во что бы то ни стало научусь писать так же четко и красиво, как пишет Шура, как пишет Лида, как пишет летчик дядя Ваня!»

Сон опять начал одолевать Женю, и она было задремала. Но вдруг встряхнулась, вскочила, уперлась руками в пол. Медленно, осторожно перекувырнулась и… очутилась прямо перед кастеляншей.

— Тетя Даша!

— Женя, да что тебе не спится? — Тетя Даша обняла ее. — Всю ночь, я гляжу, ты гуляешь… А это что за ночная канцелярия? — Кастелянша заметила рассыпанные на столе открытки, полоски липкой бумаги.

— Тетя Даша, не сердитесь… Это… это я сестру ищу. Зину. Вы посмотрите, вот…

Она развернула сложенное треугольником письмо.

Тетя Даша взяла бумагу, разгладила жесткой ладонью:

— Что-то не разберу.

Она держала письмо далеко перед собой. Жалуясь и ворча на то, что и света мало и без очков-то ничего не видать, медленно, с трудом прочитала: «Дорогой председатель…»

— Так вот оно что!.. Ну ничего, найдется твоя сестренка!

Потом кастелянша взяла открытку.

— Уж и пишешь же ты, голубушка! Курица набродила!

Женя вспыхнула:

— А я учусь! Я, тетя Даша, каждую ночь теперь пишу.

И Женя снова села за стол, взяла перо.

Тетя Даша закрыла чернильницу:

— Что еще выдумала — заниматься по ночам! У нас не положено.

— Да я немножко, я только часик один…

Но тетя Даша отобрала у Жени перо, а открытки смешала в кучу.

— Ложись, доченька, ложись!

— Тетя Даша, вы только никому ничего не говорите, ладно?

— Отправляйся в спальню, полуночница!

Она заметила, что Женя сует тетрадь с карточками подмышку, и остановила ее:

— Письма-то не мни. Давай я их лучше в ящик брошу. Мне мимо идти.

Женя обрадовалась, отдала кастелянше письмо и открытки и побежала в спальню. Тетя Даша пошла за ней. Подождала, пока Женя уляжется, закрыла ее одеялом.

— Тетя Даша, вы девочкам не скажете?

— Не скажу, успокойся! Спи, Женечка, спи… — Кастелянша вздохнула. — Ишь, сестренку ищет. А сама-то велика ли… сама-то песчинка!

Кастелянша из спальни еще не вышла, а Женя уже спала.

Из кабинета директора донесся телефонный звонок. Телефон прямо надрывался. Тетя Даша побежала: «Что там еще?»

Звонила Тамара Петровна:

— Тетя Даша, как там у вас? Что девочки? Беспокойно мне что-то. Звоню, звоню, а вы не подходите. В чем дело?

Тете Даше не хотелось волновать больную.

— Спите, что вы, Тамара Петровна. У нас все в порядке. Девочки спят, и вы скорей ложитесь. А я к вам завтра утречком зайду. Утро вечера мудренее!

Дежурным санитаром в это утро была Аля Березкина.

Эта известная неряха Аля сморщилась, точно от зубной боли, и пальцем показала на тумбочку:

— Антисанитарно! Пятно!

Майя подскочила к тумбочке:

— Где? Не может быть! Я вытирала!

На белой краске виднелось маленькое пятнышко.

— Просто несчастье! У тебя, Аля, не глаза, а микроскопы. Нормальный санитар ничего бы не заметил!

Все же Майя взяла сырую тряпку и с ожесточением стала тереть тумбочку.

Санитаром Алю выбрали несколько дней назад. Лида сказала: «Если Аля будет требовать порядка от других, то волей-неволей и сама подтянется. А уж требовать она сумеет!» И верно, все санитары вместе не делали столько замечаний, сколько одна Аля.

— Шею, говоришь, вымыла, а почему у тебя полотенце сухое? — на весь дом раздавался звонкий голос, и Аля трясла перед Кирой полотенцем, на котором еще не разошлись складки от утюга.