Сельма Лагерлеф - Легенды о Христе

Тогда раб ответил с некоторым нетерпением:

— Не приходите сюда больше и не докучайте мне! Я уже много раз повторял, что великого пророка нет здесь. Пилат предал его смерти.

Сказав это, он запер дверь. Но женщина подумала о всех воплях, которые теперь раздадутся.

— Я не хочу их слышать, — сказала она и отбежала от балюстрады. В ту же минуту она проснулась и увидела, что в испуге вскочила с своего ложа и теперь стояла на холодном каменном полу.

Снова подумала она, что не хочет больше видеть снов и не будет спать в эту ночь, но сон опять — таки одержал верх над ней, она закрыла глаза и задремала.

Опять сидела она во сне на крыше своего дома, а рядом с ней был ее муж. И она рассказывала ему о всех своих сновидениях, а он смеялся над ней.

И опять услышала она голос, говоривший ей:

— Пойди и взгляни на людей, которые чего-то ждут на твоем дворе!

Но она подумала: «Я не хочу их видеть. Я и так уж в эту ночь видела слишком много несчастных».

В ту же минуту она услышала три громких удара в дверь, и муж ее подошел к балюстраде, чтобы посмотреть, кто это хочет войти к нему в дом.

Но едва он успел перегнуться через перила, как тотчас же поманил к себе жену.

— Знаешь ты этого человека? — спросил он ее, указывая пальцем вниз.

Взглянув туда, она увидела, что весь двор полон всадников и коней. Рабы разгружали вьючных ослов и верблюдов. Видно было, что прибыл какой-то знатный путешественник.

Приехавший стоял у самой входной двери. Это был высокий, широкоплечий старик с мрачным и угрюмым выражением лица.

Жена наместника сразу узнала чужеземца.

— Это цезарь Тиберий прибыл в Иерусалим, — шепнула она мужу. — Это не может быть никто другой.

— Мне тоже кажется, что это он, — сказал муж и приложил палец к губам в знак того, что нужно молчать и слушать, что будут говорить на дворе.

Они увидели, что вышел привратник и спросил незнакомца:

— Кого ты ищешь?

И путешественник отвечал:

— Я ищу великого пророка из Назарета, который владеет чудесной силой. Его призывает к себе император Тиберий для того, чтобы он избавил его от ужасного недуга, не поддающегося лечению никаких врачей.

Когда он кончил, раб низко склонился перед ним и сказал:

— Не гневайся, господин, но твое желание не может быть исполнено.

Тогда император обернулся к своим рабам, ожидавшим на дворе, и сделал им знак.

И рабы поспешили вперед; у одних руки были полны драгоценных камней, другие держали чаши, насыпанные доверху жемчугом, третьи тащили мешки с золотыми монетами.

Император обратился к привратнику и сказал:

— Все это будет принадлежать пророку, если он поможет Тиберию. Этого хватит, чтобы наделить богатством всех бедных на земле.

Но привратник склонился еще ниже и ответил:

— Господин, не гневайся на слугу своего, но твое требование не может быть исполнено.

Тогда император снова сделал знак своим рабам, и двое из них выступили вперед с богато расшитым одеянием, на котором сверкал нагрудник из драгоценных камней.

И сказал император рабу:

— Смотри! Я предлагаю ему власть над Иудеей. Он будет вершителем судеб своего народа. Пусть только он последует за мной и исцелит Тиберия!

Но раб склонился до земли и сказал:

— Господин, не в моей власти помочь тебе. Тогда император еще раз подал знак, и рабы его выступили вперед с пурпурной мантией и золотым венцом.

— Смотри, — сказал он, — такова воля императора: он обещает назначить его своим преемником и сделать его владыкой мира. Он получит власть управлять всей землей по законам своего Бога. Пусть только он прострет свою руку и исцелит Тиберия!

Тогда раб пал ниц пред императором и жалобно простонал:

— Господин, не в моей власти исполнить твою волю. Нет здесь больше того, кого ты ищешь. Пилат предал его смерти.

Когда молодая женщина проснулась, солнце стояло уже высоко, и ее рабыни окружали ее ложе, чтобы помочь ей одеться.

Она была очень молчалива, пока ее одевали, но, наконец, спросила рабыню, причесывающую ее, встал ли ее муж. Та ответила, что его вызвали судить какого-то преступника.

— Я хотела бы поговорить с мужем, — сказала молодая женщина.

— Госпожа, — возразила рабыня, — теперь, во время разбора дела, это едва ли возможно. Мы доложим тебе, как только дело будет кончено.

Она опять погрузилась в молчание и долго сидела так. Затем спросила:

— Не слыхал ли кто-нибудь из вас о пророке из Назарета?

— Как странно, госпожа, что ты спрашиваешь о нем как раз сегодня, — сказала другая. — Ведь именно его иудеи привели сюда, к наместнику, чтобы он подверг его допросу.