В старом фронтовом письме было написано:
«Дорогая мама! Сегодня с нашего „острова“ улетает последний самолет. Спешу написать вам эти строки. Военный корреспондент Крылов дал мне слово доставить вам письмо. „Остров“ — это клочок земли, на котором мы окопались. А вокруг нашего „острова“ смертельное море — фашисты. Это звучит красиво, но, по существу, довольно-таки скверно. Наш „остров“ с каждым днем становится меньше, и „жителей“ на нем убавляется. Надежд пробиться к своим мало. Но мы не улетаем с „острова“, потому что самолет не может забрать всех.
У нас все время идут дожди. И грязь по колено!
Наш „остров“ вулканического происхождения: он возник в огне, в огне и исчезнет. Но это случится не сегодня и не завтра. Мы еще повоюем.
Передайте привет ребятам: Вовке, Грише и Жорику. Большой привет Жене. Пусть никто не обижает Женю.
Берегите себя. А за меня не волнуйтесь. Со мной все в порядке. Целую».
Ваш сын Алексей, 4 мая 1942 года.
Женщина в сером халате долго не могла оторвать глаз от смятой странички письма. Это письмо было двадцать лет в пути и за это время выбилось из сил, как солдат после долгого мучительного перехода. Женщина медленно опустила руку с письмом и увидела девушку-почтальона — мокрую, окоченевшую, в больших сапогах, измазанных рыжей глиной. Ей показалось, что эта хрупкая черноволосая девушка принесла письмо не с почты, а оттуда, с вулканического острова, где идут дожди, и грязь по колено, и фашисты со всех четырех сторон. Она смотрела на девушку и, сама не зная почему, протянула ей письмо. Девушка робко взяла листок и стала читать, держа его на расстоянии, чтобы с мокрых волос на него не капнула вода.
Она прочитала письмо и заплакала.
— Почему вы плачете? — спросила женщина и положила руку на мокрое плечо почтальона.
— Жалко… его…
Мальчик, похожий на кузнечика, зашмыгал носом, но не заплакал. Он не знал, что написано в письме.
— Сколько вам лет? — спросила женщина почтальона.
— Девятнадцать, — отозвалась она, размазывая слезы по щеке. — А что?
— Когда он писал это письмо, ему тоже было девятнадцать.
— Скажите, — спросила девушка-почтальон, — а кто эта Женя?
— Женя? — женщина отвела от своей собеседницы глаза, словно силилась вспомнить, кто эта Женя. — Она с ним в школе училась. Он ушел на фронт, а она еще училась.
— А где она теперь?
— Теперь ее нет. Уехала куда-то…
— Как же ей сообщить про письмо? Вдруг он найдется?!
— Это через двадцать-то лет?
— Находятся! У нас на почте рассказывали — находятся. Надо разыскать Женю…
— Не надо, — тихо сказала женщина.
— Как же так! Как же так! — повторяла девушка, не зная, что делать, на что решиться.
А мальчик смотрел своими пристальными коричневатыми глазами, не зная, чем помочь расстроенному почтальону. И женщина тоже думала, как помочь этой молоденькой девушке, до которой старое фронтовое письмо дошло не приглушенным и не ослабленным годами, а таким, словно его только что написали и в нем билась тревога, и промокшая девушка в огромных сапогах откликалась на эту тревогу.
Женщина легонько потрясла почтальона за худое плечо и сказала:
— А знаете, я вспомнила. Женя была похожа на вас. Такая же худенькая, черноволосая.
Она это все придумала, но девушка просветлела и спросила:
— Серьезно?
— Серьезно, — сказала женщина, и мальчик, похожий на кузнечика, выкрикнул:
— Конечно!
— Слушайте, — неожиданно сказала девушка, — подарите мне это письмо. Ведь меня тоже зовут Женя. И адресат выбыл…
Эта просьба прозвучала так неожиданно, что женщина машинально потянулась к письму и взяла его из рук девушки. Она прижала к себе письмо и некоторое время стояла молча. И тут она подумала, что эта молоденькая девушка никогда не получала писем с фронта и у нее никогда не было человека, который бы приказал всему миру: пусть никто не обижает Женю! Девушке это письмо нужнее, чем ей…
— Возьмите, — сказала она и протянула почтальону письмо, сложенное треугольником.
Девушка с благодарностью посмотрела на женщину и молча взяла письмо. Нет, она не положила его в почтальонскую сумку, а спрятала отдельно, во внутренний карман куртки, чтобы не спутать с сотнями чужих писем.
— Спасибо! — сказала она и застучала большими сапогами по ступенькам лестницы.
Когда дверь за почтальоном закрылась, мальчик-кузнечик спросил:
Читать дальше