Румяное, густо посыпанное солью солнышко ослепило мальчика. Радостный огонек вспыхнул в его глазах. Он проглотил слюну, предвкушая угощение, и протянул руку к коржу. Но какое-то незнакомое чувство удержало его. Это чувство оказалось сильнее голода, важнее хлеба. Значит, дед не жует корж и не макает его в гречишный мед, а пьет свою подслащенную водичку, которая заглушает голод, и пчелы ползают по его плечам… И он воевал с фашистами, а медали ему не надо.
Коля сполз со скамейки и пошел прочь… Но через некоторое время он вернулся. Взял со стола остывший корж. Аккуратно завернул его в чистую тряпицу и положил в дедушкин сундук, где лежали старые сапоги, шапки, дратва, мешок с самосадом и штык, привезенный с прошлой войны.
Письмо с вулканического острова
В приходе почтальона всегда есть что-то тревожное, даже если не ждешь от него ничего, кроме свежей газеты. Нетерпеливый протяжный звонок пробуждает надежду и опасение. Распахнув двери, ты смотришь в лицо почтальону вопросительно и даже немного заискивающе. Это чувство осталось со времен войны, когда в сумке почтальона с весточками от живых лежали «похоронные» — извещения о смерти.
Когда в один из майских дней в семнадцатой квартире задребезжал длинный звонок, к дверям подбежал мальчик в белой майке, худенький, с острыми локтями, похожий на кузнечика. Он привстал на носочки, решительно повернул защелку замка и, навалившись всем телом, открыл дверь. Перед ним на лестничной площадке стояла девушка-почтальон в огромных тупоносых сапогах. На дворе шел дождь, и к сапогам пристали комья рыжей глины. Большая почтальонская сумка блестела как лакированная и с нее капала вода. На девушке была короткая куртка, подол платья вымок и прилип к коленкам. Темная прядь волос, пересекающая щеку, тоже промокла от дождя.
— Выборнова дома? — спросила девушка мальчика, который разглядывал ее большими коричневыми глазами.
— У нас нет Выборновой, — ответил он.
— А здесь написано «квартира 17», — сказала девушка, рассматривая серый конверт. — Может быть, раньше жила?
— Нет, здесь мы всегда жили, и еще Кураевы.
— Мне нужна Выборнова, — повторила девушка, не торопясь уходить: то ли решала, что ей делать с письмом, то ли не хотела возвращаться под дождь.
А мальчик все разглядывал ее и ждал, что будет дальше. В это время за его спиной показалась женщина в сером халате, затянутом пояском. Рукава халата были закатаны. В розовых, распаренных руках она держала таз с бельем, и от рубашек, скрученных жгутом, шел пар.
— Что там? — спросила она мальчика.
— Письмо принесли, — отозвался он, — только не нам.
Тут в разговор вступила девушка-почтальон:
— Вы не знаете Выборнову? Ей тут письмо.
— Выборнову? — женщина торопливо поставила на пол таз и быстро вытерла руки о халат. — Разрешите мне посмотреть.
Почтальон охотно протянула ей конверт. Женщина растерянно повертела его в руке и сказала:
— Выборнова Евдокия Васильевна умерла восемь лет тому назад.
— А родных у нее не осталось?
— Родных?.. — Женщина поправила волосы и ответила не сразу. — Родных у нее не осталось. Но я ее знала много лет.
— Тогда возьмите письмо, — с готовностью сказала девушка, — только распишитесь в получении.
Она стала рыться в своей сумке, а женщина разорвала конверт и достала оттуда листок. Письмо было написано ровным почерком без наклона.
«Уважаемая Евдокия Васильевна! На днях я перебирала бумаги мужа, и среди них оказалось письмо, которое он вез с фронта для передачи вам. Выполнить поручение он не смог. Самолет, на котором он летел, был поврежден осколком и при посадке разбился. Муж получил тяжелое ранение и по дороге в госпиталь умер. Его сумка с бумагами попала ко мне через полгода. Мне было тяжело ее разбирать, и я спрятала ее подальше. И только недавно, спустя столько лет, я обнаружила сумку и нашла в ней письмо, адресованное вам. Не знаю, имеет ли для вас значение письмо, которое шло двадцать лет, но считаю своим долгом переслать его вам. Извините за опоздание».
Крылова
Женщина прочитала этот листок и торопливо достала из конверта второе письмо. Оно было сложено по-солдатски, треугольником. Адрес был написан плохо отточенным карандашом. Обратного адреса не было. Она осторожно развернула солдатский треугольник, разгладила его ладонью и стала читать.
Девушка-почтальон давно нашла книжку, где надо было расписаться, но терпеливо ждала, пока женщина дочитает. И мальчик-кузнечик стоял тут же в дверях и следил, как она читает.
Читать дальше