Ричмал Кромптон - Этот Вильям!

— На столе? — сказала миссис Браун.

— Да. В чашке с чаем. Чтобы она полежала в таннине. Так нужно, чтобы сделать чучело. Я сначала должен подержать ее в таннине. Я…

Дядя Джордж побледнел. В звенящей тишине он опустил ложечку в чашку и исследовал содержимое. Миссис Браун и Вильям, замерев, смотрели на него. Эта минута, казалось, вобрала в себя весь ужас греческой трагедии. Потом дядя Джордж поставил чашку и тихо вышел из комнаты. У него был вид человека, который собирается отбыть домой первым же поездом. Судьба нанесла ему удар, которому он не смог противостоять хладнокровно; подвергла испытанию, которым он был не в силах пренебречь. Судьба поквиталась за Вильяма.

Вильям проснулся и протер глаза. Сегодня Рождество, день, которого он ждал двенадцать месяцев. Конечно, это радостный день — подарки, индейка, хлопушки, и можно долго не ложиться спать. Но, с другой стороны, наезжает уйма родственников, которые требуют от тебя слишком многого, а у самих какие-то странные вкусы, и часто их подарки способны только испортить настроение.

Тем не менее он внимательно оглядел спальню. На стене, как раз напротив кровати, висела большая, разукрашенная рисунками открытка — «День в делах — счастливый день». Вчера ее здесь не было. Изречение было увито яркими розами, незабудками, жимолостью. Вильям прикинул, от какой из трех его тетушек, приехавших к ним на Рождество, может исходить такой девиз, и решил, что это тетя Люси. Он наморщил лоб — афоризм вызывал у него сомнение.

Книжку «Портреты наших королей и королев» он отложил в сторону, не удостоив внимания. Книжка «Чем может заняться мальчик» показалась более интересной. Гораздо более интересной. Рассмотрев перочинный ножик, карманный компас и пенал (который разделил судьбу «Портретов наших королей и королев»), Вильям обратился к книжке «Чем может заняться мальчик». По мере того как он переворачивал страницы, лицо его оживлялось.

Он проворно спрыгнул с кровати и оделся. Потом занялся подарками, которые сам приготовил для родных. Для отца он купил банку ярких разноцветных конфет, на старшего брата Роберта (девятнадцати лет) он потратил немалую сумму, купив ему книжку «Пираты Кровавой Руки». Он долго раздумывал над тем, что им подарить. Он знал, что отец никогда не притрагивается к конфетам, а Роберт не раз насмехался над пиратскими историями. Поэтому Вильям надеялся, что и конфеты, и книжка в самое ближайшее время вернутся к дарителю. Для своей сестры Этель он купил коробку цветных мелков. Со временем они тоже могут пригодиться. Денежные средства его истощились, но для мамы он все-таки купил маленькую баночку крема для лица, которую выторговал за полцены, потому что она была с трещиной.

Распевая во весь голос «Пробуждайтесь, христиане!», он раскладывал свои подарки у дверей спален, сопровождая это еще и пронзительным «Счастливого Рождества!» В ответ приглушенно доносились оханья и недовольное ворчанье. Он спустился вниз в холл, продолжая пение. Оказалось, что поднялся он значительно раньше, чем думал, — часы показывали всего лишь пять. Он все равно включил полный свет и обнаружил, что в холле не один. Его четырехлетний двоюродный брат Джимми сидел на нижней ступеньке в полнейшем унынии, держа в руках пустую жестянку.

Мать Джимми заболела гриппом, и его с младшей сестренкой Барбарой отправили на Рождество к родственникам, где дети, к их радости, были свободны от родительской опеки.

— Они выползли, — жалобно сказал Джимми. — Я соблал их вчела для подалков, а они выползли. Я хотел нащупать их в темноте и не смог.

— Кого?

— Улиток. Огломных-огломных, с огломными-огломными лаковинами. Я положил их в жестянку, а они выползли. Что я тепель буду далить?

Он снова впал в уныние.

Вильям окинул взглядом холл.

— Они расползлись во все стороны! — сказал он строго. — Они расползлись во все стороны. Посмотри на наш холл! Посмотри на нашу одежду! Они расползлись во все стороны!

Бесчисленные слизистые радужные следы виднелись на шляпах, на пальто, на зонтиках, на обоях.

— Ух ты! — не унимался Вильям, у которого была склонность на разные лады повторять фразы. — Они расползлись во все стороны.